Воспевая бурю - Роджерс Мэрилайл - Страница 20

– Вы только посмотрите, какая молодчина старушка Сайу!

Киэр, широко улыбаясь, повернулся к жрецу.

– Да, похоже, нам предстоит нелегкая зада­ча. Придется что-то придумать, чтобы доставить твою добычу в пещеру в целости и сохраннос­ти, – сказал Ивейн, широко улыбаясь.

Киэр не предвидел подобного затруднения, и радость его сразу померкла.

Желая вернуть хотя бы искорку радости не­счастному мальчугану, Ивейн поразмыслил и нашел выход. Веселые огоньки заплясали в ярко-синих глазах.

– Думаю, я знаю, что делать.

Жрец направился к Сгоревшему стволу дерева. Прежде его крона нависала, должно быть, над плос­кой кровлей дома. Там он оставил котомку. Он до­стал из нее сложенный мешок, в который могло по­меститься содержимое небольшой корзинки.

– А что ты скажешь, если мы наполним его травой, а потом аккуратно уложим твои сокровища? Тогда, если ты понесешь его с осторожностью, им будет там так же уютно, как и в гнездышке Сайу.

Нарвав побольше свежей травы, Ивейн при­ступил к выполнению своего плана, и Киэр с удо­вольствием помогал ему, пока они не набили мешок. Сияя от радости, Киэр бережно уложил яйца, одно за другим, на мягкую подстилку.

Мальчику было поручено нести мешок в пе­щеру, и он охотно пошел следом за своим стар­шим другом, оказавшимся таким необыкновен­ным человеком: не только сильным, но и все по­нимающим. Боясь снова предаться печальным воспоминаниям – все равно ведь ничего не из­менишь, – Киэр не стал оглядываться назад, на навеки утраченный дом. Невидящим взглядом смотрел он в широкую спину мужчины, шедшего впереди по тропе, слишком протоптанной.

Внезапно обостренным чутьем друид уловил еще неясную, точно витавшую в воздухе, опас­ность. Для кого? Для них или для беззащитной девушки, которая ждала их в пещере? Ивейн отбросил предосторожности, предполагающие, что никто из непосвященных не должен наблю­дать его действий. Жрец резко свернул с дороги и повел паренька вверх по заросшему склону горы. Он безошибочно выбирал путь там, где другие увидели бы только непроходимую чащу. Так они быстрее доберутся до пещеры.

План был прекрасный, но не рассчитанный на встречу с кем-либо. Кто-то напрямик ло­мился через кусты. Ивейн, толкнув Киэра в ближайшие заросли, выхватил из ножен меч. Расставив пошире ноги, с мечом наизготовку, он стал внимательно вглядываться в кусты, от­куда слышался шум. Когда из зарослей пока­зался приземистый воин, Ивейн затянул не­громкую, протяжную песнь. Киэр, с широко раскрытыми от удивления глазами, пытался расслышать слова, хотя голос певца временами и опускался до невнятного шепота…

Второй раз за этот день Анья проснулась от солнечного света, падавшего через отверстие пе­щеры, – только тогда небосклон золотили рас­светные, а теперь предзакатные лучи.

Еще в полусне, ни о чем не задумываясь, де­вушка зевнула и потянулась. Она сейчас же про­снулась окончательно, почувствовав, что боль в боку притупилась. Вероятно, ребра все-таки не были сломаны, это был просто ушиб. Приобод­рившись от мысли о скором выздоровлении, что, конечно же, обрадует Ивейна, Анья села и тут же заметила, как солнечный луч вспыхивает, от­ражаясь от кристалла на посохе, который Ивейн оставил в тени. Ее сразу же охватила тревога.

Девушка с беспокойством смотрела любимо­му вслед, когда он с мальчиком вышел из пещеры и исчез в лесу, где, без сомнения, скрывались враги. Ивейн, правда, считал, что она выросла вдали от тревог и не ведает об опасностях, но Анья не была так наивна. Она не думала, что, если рядом нет воинов, превративших в руины дом Киэра, им больше не о чем беспокоиться. Да, Ивейн шел по опасным дорогам. К тому же, ради того чтобы избежать вопросов саксонского мальчугана, он вышел в путь без посоха, наделяв­шего его магической силой. Все, что могла сде­лать Анья, когда Ивейн и мальчик ушли, это про­изнести заговор о прикрытии. Так она и посту­пила, хотя ее и снедало беспокойство. Она ведь не могла встать с постели и спела заклинание под сводом пещеры, лишенная даже маленького кристалла, спрятанного Ивейном вместе с одеж­дой. А потому слова ее не соответствовали же­лаемой цели. Певучее, мелодичное заклинание девушки сменилось вскоре самозабвенной мо­литвой. К ней она добавила просьбу о скорей­шем выздоровлении: ей не хотелось больше ис­пытывать терпение возлюбленного.

Во время молитвы ее беспокойство усили­лось. Анья вскочила, не обращая внимания на боль. Она чувствовала, что нужно немедленно что-нибудь предпринять. Близился священный час сумерек, час между светом и тьмой, и если она не выйдет сейчас, то заклинания ее могут по­терять часть своей силы. В отчаянном стремле­нии защитить Ивейна девушка отбросила мысли о том, что тот, кто без позволения коснется за­ветного посоха, может осквернить его и – что самое ужасное – разбить магический кристалл.

Не теряя ни минуты, не раздумывая об опромет­чивости подобного шага, Анья взяла посох Ивейна, прислоненный к шершавому камню стены. В руках жреца, повелевающего небесными силами, этот посох мог творить чудеса. Ей этого не дано, но ведь призыв ее прозвучит ради блага друида…

Остановившись неподалеку от пещеры, де­вушка подняла глаза к небу, окрашенному золо­том и багрянцем заходящего солнца. В то время как пылающий шар торжественно и неспешно погружался в разливы розовато-пурпурного, на­брасывая свой полог на лиловые тени земли, Анья, обеими руками подняв посох, нежным, вначале чуть неуверенным голосом затянула бес­хитростное, но идущее от души песнопение.

Казалось, ее благие попытки не увенчались успехом. Затем, когда девушка уже почти сми­рилась с неудачей, кристалл на посохе вдруг за­светился ярким, ослепительно белым светом. Голос Аньи окреп, и мелодия неземной красоты и гармонии лилась, возносясь к небесам, пока светлое умиротворение и ясность не снизошли на девушку, унося с собой все тревоги и даруя покой.

Уверовав, что у нее получилось и Ивейну ничто не грозит, Анья тихо стояла, вглядываясь в сире­неватую сумеречную дымку, когда до слуха ее до­неслось серебристое, переливчатое журчание. Это был ручеек. Девушка знала, что он протекает поб­лизости, и теперь он, казалось, манил ее прохладой своих берегов. Анья вспомнила, как Клэр говорил об источнике и вытекавшем из него ручейке. Ис­кушение было слишком велико и непреодолимо.

Ивейн сказал, что они с Киэром вернутся не раньше полуночи. Так что она предоставлена самой себе и может прекрасно искупаться. К тому же можно будет набрать родниковой воды в рог Ивейна и потом, вернувшись в пещеру, сва­рить кашу в помятом бронзовом котелке Киэра. Хотя в воздухе стоял еще жар летнего дня, к тому времени, когда Ивейн и Киэр вернутся, станет прохладно, и, невзирая на поздний час, горячий ужин придется как нельзя более кстати.

Радостное предвкушение охватило Анью. Нырнув в пещеру, она взяла рог для питья и пере­кинула его кожаный ремень через плечо. Потом вышла, крепко сжимая в руке посох Ивейна: с ним она чувствовала себя увереннее. Ничего, что у нее нет чистой одежды, подумала девушка. Сейчас тепло, и она быстро обсохнет, а плащ – простор­ный, ниспадавший до пят, укроет ее.

Зайдя чуть поглубже в заросли, Анья приостановилась и прикрыла глаза, чтобы не видеть окружающей красоты и лучше расслышать, от­куда доносится журчание ручья. Идя на его лас­ковый плеск, она вскоре повернула налево, ныр­нула, пригнувшись, под нависавшие ветви и, обойдя полускрытые в высокой траве промоины, вышла на мшистый берег извилистой узкой ре­чушки. Пройдя вверх по течению до самого ро­дника, Анья наполнила рог для питья водой, по­весив его на том же суку, к которому прислонила посох. Девушка отстегнула застежки плаща, и он, как темное облако, обвился вокруг ее кро­хотных ножек. Перешагнув через него, она вошла в ласковую, прозрачную воду.

– Аньи здесь нет.

Тоненький голосок Киэра зазвенел от тревоги. По его мнению, исчезновение девушки означало, что он приносит несчастье всем тем, кому встреча­ется на пути. Он едва успел подружиться с Аньей– неужели теперь она стала жертвой безжалостных хищников в человеческом облике? Одна только мысль об этом привела мальчика в ужас.