Талисман - Роджерс Мэрилайл - Страница 94

Конец сентября 1886 года

– Отец уже договорился об охоте на Дабл Эйч в первый уик-энд после нашего приезда. – Сидя на плюшевой кушетке в семейной гостиной Эшли Холл, Лиз улыбнулась входящему мужчине. Улыбки, теперь привычные губам ее мужа, сделали его еще более неотразимо красивым, чем в момент их первой встречи. – Боюсь, что фазанья охота, в которой он принимал участие во время первого визита сюда, не произвела на него впечатления, также как и на меня в первый раз.

– И до сих пор не производит, – пробормотал Грэй и наклонился, чтобы коснуться легким поцелуем неизменно влекущих губ, а потом продолжил: – Когда Сэмюэль принял приглашение в Шотландию, я предупреждал его, чего можно ждать. Он такой же упрямый, как ты, и настоял. Мы можем только радоваться, что его по крайней мере пощадила шальная пуля, которая прервала твой первый британский отстрел птиц.

– Нет, она прервала не британский отстрел, а американский стиль охоты, к которому я вынудила других, прежде пристыдив их. – Она выпрямилась, бросая на него взгляд, исполненный притворного испуга. – Надеюсь, предстоящая охота не таит в себе подобного нападения.

– Не думаю. Сомневаюсь, чтобы у тебя были тайные враги в Вайоминге, поджидающие тебя с угрозами. – Уголки губ Грэя хитровато поднялись, и, садясь рядом с ней, он легонько стукнул пальцем по кончику ее носа. – Или ты пытаешься испортить мне предвкушение нашего визита, хотя знаешь, как мне понравились наши предыдущие поездки.

– Ни за что, – торжественно заявила Лиз, прислоняясь к нему, когда он обвил ее рукой, и снова молча признаваясь себе, что свобода, которую она раньше считала возможным обрести только на широких, бескрайних просторах, была бы на самом деле тюрьмой одиночества. Ей доставляли удовольствие их визиты на ранчо, но у нее не было желания уединенно жить там. Возможно, один из их младших детей захочет жить там, возможно…

– Конечно, никак не в этот раз, – добавила она многозначительно, – когда я тем более должна насладиться поездкой, зная, что не смогу поехать будущей осенью.

Глаза Грэя мягко засветились, встретившись с бирюзовыми, и посмотрели на еще тонкую талию.

– Скажем Тимоти и Дру – чуть не забыл, они вот-вот будут здесь – или оставим свет рампы им?

– У нас впереди месяцы, чтобы поделиться новостью о нашей растущей семье, а у Тимоти – большая победа…

Грэй оставил дверь в гостиную открытой, и они услышали, как приехавшие быстро поднялись в выложенный каменными плитками вестибюль, спасаясь от прохлады ранней осени. Вскоре обе пары стояли в теплом круге света, отбрасываемого ревущими языками пламени огромного камина. Теплые улыбки сопровождали нежный звон хрустальных бокалов, встретившихся в тосте, отмечающем победу Тимоти на его первых национальных выборах.

Прислонясь к Грэю, чья сильная рука обнимала ее за плечи, Лиз смотрела на другую пару. Брак не ослабил обожания Дру Тимоти или восхищения ею.

– Теперь, когда все позади, – с видимым облегчением сказал Тимоти, – могу признаться, как я волновался. Хотя они отдали мне место в дополнительных выборах после ареста сэра Дэвида, я боялся, что избиратели, по прошествии времени поразмыслив над моим участием в его падении, могут начать ассоциировать мое имя с его грязными делами. – Он помолчал, глядя на притворно хмурившуюся жену. – Я счастлив, что это отнесли к забытому прошлому, которое вряд ли запятнает будущее моей семьи.

– Бедный дурачок думает, – мягко подсмеивалась Дру, сжимая руку своего мужа, – что он скрыл от меня свою тревогу… как будто я настолько бесчувственная.

– Бесчувственная? – Темные глаза Тимоти округлились в преувеличенном неведении, поддержанном чистотой его мотива. – Нет! Это я был бы бесчувственным, подвергая такому напряжению жену в деликатном положении.

Довольная улыбка осветила нежно-розовое лицо Дру, и она погладила свой заметно округлившийся живот:

– Ребенок чувствует себя прекрасно и, судя по оживленности, одобряет успех его отца.

– Его? – Грэй широко улыбнулся. Ответила Лиз, уютнее устраиваясь в кольце его руки:

– Мне говорили, что отец сурово предупредил ребенка не разочаровывать важного человека, каким он собирается стать.

– Это правда, – засмеялась Дру, – но больше того. С тех пор как родился Джефри, Тимоти твердит, что его первенцу хватит ума, чтобы тоже быть сыном.

– Не так, – Тимоти выглядел обиженным. – Сын или дочь – не важно. Я одинаково буду любить и того и другую. – После многозначительной паузы он добавил: – Но было бы ужасно приятно подарить Джефри товарища по играм.

– Мальчика или девочку, вы все равно это уже сделали, – разумно указала Лиз на очевидный факт, удерживаясь от веселой улыбки и поддразнивая политика за его дипломатическую оплошность.

– Кстати о разбойнике, – разумно переменил тему Тимоти, – где мастер Джефри?

Как будто по команде, дверь открылась. Няня мальчика встала в проеме, но ее юный подопечный стремительно обогнул стройное препятствие и ворвался в комнату. С развевающимися от скоростного полета черными волосами, он бросился в руки матери и, озорно блестя бирюзовыми глазами, во весь рот улыбнулся обожающему его отцу и приступил к подробному, восторженному отчету о своем дневном приключении.

Восхищенно глядя на забавные гримасы своего сына, Грэй еще больше потеплел лицом, наблюдая за своей золотоволосой женой, смеющейся над живописанием Джефри дикого чудовища, которого он выследил в лесу. Его Лилибет так основательно растопила его ледяную сдержанность, что открыла его сердце для неизвестных ему прежде радостей и удовлетворения в семейной жизни… в жизни вообще. Его любовь к ней становилась ярче, сильнее с каждым днем.

Неохотно спускаясь на землю, Грэй серьезно обратился к своему кузену:

– Поскольку Элизабет, Джефри и я через неделю отправляемся через Атлантику, а вскоре после нашего возвращения начнется короткая зимняя сессия, у нас сейчас, вероятно, единственная возможность обсудить несколько особенно существенных проблем.

Дру взглянула на Лиз с притворным отчаянием, ответом на которое была широкая понимающая улыбка. Каждая из них ясно видела будущее, в котором их мужья будут продолжать политические битвы за необходимые изменения, и они безмерно гордились этим.