Талисман - Роджерс Мэрилайл - Страница 86

Подобно знаку с небес, свет из окна снова превратил серебряную оправу камеи в светящийся овал. Лиз улыбнулась под кляпом. В этот момент талисман, дар Грэя, вдохновил ее на отчаянный план. Это потребует точного расчета времени и невероятной удачи, но Лиз чувствовала полную уверенность в успехе.

Оставив позади благополучие освещенных газом улиц, экипаж для слуг, без опознавательных знаков, все глубже забирался в район Хеймаркета. Внутри экипажа беспокойно ерзающий Тимоти все чаще взглядывал на своего кузена. В то время как его нервы напрягались все больше с каждым шагом лошадей вперед, Грэй с видимым безразличием смотрел в окно на сцены упадка и отчаяния. Он почти не разговаривал с того времени, как они оставили Хейтон Хаус; если бы не ссадины от зубов графа на костяшках пальцев Грэя, Тимоти начал бы подозревать, что вся эта сцена ему приснилась.

Из дома Хейтона они вернулись в Брандт Хаус. Грэй отрывисто объяснил логику обмена герцогского экипажа на служебный необходимостью защитить репутацию женщины, которую они собирались спасти. Когда они отправились снова, у каждого было по дуэльному пистолету дедушки Грэя – единственное огнестрельное оружие в городском доме герцога. И они оставили Анни утешать обезумевшую от беспокойства Дру, – странное сочетание.

Грэй чувствовал на себе взгляд молодого человека, но сейчас он проигрывал в уме различные варианты сценария похищения, с которыми они могли столкнуться, и не позволял себе отвлекаться. Как он сказал Тимоти, он не очень надеялся найти Элизабет в следующем месте их поисков. Над мюзик-холлом были комнаты для кратковременных развлечений постоянных посетителей с дамами полусвета, но было мало вероятно, что похитители его жены рискнут содержать ее, ценный товар, в таком, почти общественном месте.

Когда экипаж с грохотом остановился у источника приглушенного шума, Грэй молча сделал знак Тимоти выходить первым. Выйдя вслед за ним, он приостановился и пристально посмотрел на первую закрытую дверь. Она вела в маленькую, плохо освещенную приемную, где коренастый мужчина требовал плату за проход через следующую дверь в сам зал или за пользование одной из верхних комнат, в которую можно было подняться по шаткой лестнице сбоку. Именно из этого звероподобного болвана ему нужно вырвать правду о местонахождении Элизабет.

Свет от фонаря экипажа сверкнул на странном, похожем на птицу предмете, порхая спускавшемся вниз. Он закружился и тяжело ударился о землю в двух шагах от Грэя. Он вздрогнул, но не обратил бы на странное явление внимания, если бы не звук металла, царапнувшего камень. Быстро шагнув, он поднял предмет.

Несмотря на неотчетливые звуки песни, только что зазвучавшей внутри, Тимоти услышал, как Грэй резко втянул в себя воздух. Он с интересом подошел к кузену и посмотрел на странный предмет в его большой ладони – два черных пера, неуклюже привязанных алой атласной лентой к камее Лиз. Тимоти поднял глаза на темное, окаменевшее лицо и проследил за ледяным взглядом путь вверх, где что-то бледное трепыхалось в окне – одним, двумя, нет, тремя этажами выше.

Прежде чем Тимоти закончил считать, Грэй отдал отрывистый приказ Джереми, державшему поводья, и толкнул первую дверь. Не раздумывая над приказом, отданным кучеру, Тимоти поспешил вслед за кузеном. Он вошел в тот момент, когда мужчина, поставленный собирать плату, был лишен сознания одним метким ударом и отодвинут в сторону.

– Тимоти, – тихо позвал Грэй, хватая одну из пары керосиновых ламп и начиная подниматься через две ступеньки, – используй свой пистолет, чтобы не пустить никого наверх.

Не задавая вопросов, Тимоти прижался к стене, защищая спину, и направил заряженный пистолет на нижнюю ступеньку, как бы приглашая любого попытаться.

В крохотной темной комнатке наверху Лиз ждала, бессознательно сдерживая дыхание. Вынужденная работать связанными за спиной руками, она сумела изготовить сигнал, поддельные крылья которого были сделаны, чтобы привлечь внимание и по возможности уберечь от удара ее камею. Ей пришлось докатиться до стены с окном, потом прятаться за этой стеной, выглядывая через край окна, пока не приехал ее спаситель. Тогда, со страстной мольбой о Божественной помощи, она повернулась спиной и кинула свидетельство ее присутствия так далеко, как позволяли ей связанные руки. Мгновенно упав на колени, пряча свое обнаженное тело, она высунула над нижним краем окна руки и пошевелила пальцами.

Все еще стоя на коленях, она ждала. Каждая минута тишины казалась ей часом, и будто вечность прошла, прежде чем она узнала шаги Грэя. Он шел по коридору, распахивая дверь каждой комнаты, и наконец дверь в ее узилище открылась толчком, и свет фонаря ослепил ее привыкшие к темноте глаза.

Грэй немедленно поставил фонарь на пол рядом с дверью и пошел к своей Лилибет.

– Добро пожаловать, ваша светлость! – При звуке неприятного гортанного голоса Грэй замер, а Лиз скрестила на груди руки, от ужаса широко раскрыв глаза.

– Барсук! – выдохнула Лиз, моментально решив, что это та самая лохматая личность, которая совершает ночные визиты в Хейтон Хаус.

– Барсук? – Косматая голова откинулась назад, и, гогоча, человек повторил ее слова с презрительным наслаждением.

Одиночный хлопок уложил коренастого на спину, и облачко дыма поплыло между открытой дверью, где он стоял, и дуэльным пистолетом Грэя. Победитель спокойно отпихнул безжизненное тело в густую тень у двери, освобождая проход. Грэй направился к женщине, которая, хотя и была самой мужественной из всех, кого он знал, сейчас была такая бледная, будто находится в шоке или готова потерять сознание. Он наклонился, быстро освободил ее от кляпа и уз, потом сорвал с себя пиджак и завернул в него ее застывшее тело, – одежда еще хранила его тепло. Он поднялся, взял ее на руки, прижимая к себе и осыпая дождем поцелуев милое лицо, обращенное к нему подобно цветку, поворачивающемуся к солнцу.

– Я провел последние часы, проклиная судьбу за то, что она дала мне совершенную подругу и тут же отняла ее, едва мое упрямое сердце уступило ее нежным притязаниям. – Грэй знал, что они должны уходить немедленно, но не хотел пропустить ни мгновения, не исправив то упущение, о котором так сожалел, не сказав ей, что он чувствует. – Теперь моя любовь опять у меня в руках. – Затуманившиеся серые глаза встретились с сияющими бирюзовыми. – Я ведь так люблю тебя.