Талисман - Роджерс Мэрилайл - Страница 82

– Ты говоришь, что Анни отдала тебе записку, оставленную Элизабет? – с надеждой спросил Грэй.

– Нет! – Дру в тревоге ломала руки. Мужчины, потеряв терпение, выглядели как тучи-близнецы.

– Анни сказала мне, что приемная мама, оттолкнув ее, вошла в комнату Лиззи и, увидев записку, взяла ее себе.

– Эллисон! – взревел Грэй.

Немедленно появившись в дверях, Эллисон с поклоном остановился перед герцогом.

– Скажите леди Юфимии, что я хочу поговорить с ней – сейчас же!

Дворецкий распрямил плечи, поднял подбородок и спокойно ответил:

– Ее милость уехали несколько минут назад.

Грэй помрачнел еще больше.

– Тогда попроси, пожалуйста, Анни прийти и ответить еще на несколько вопросов.

Эллисон, испытывая облегчение оттого, что может выполнить это распоряжение, быстро вышел. И почти тотчас же Анни смущенно присела в реверансе перед рассерженным герцогом.

– Анни, – начал Грэй, смягчая напряженный волнением голос до нежного рокота, – леди Друсилла говорит, что моя сестра взяла записку из апартаментов твоей хозяйки. Это так?

Анни немо кивнула.

– Твоя хозяйка оставила распоряжения относительно записки?

Анни снова медленно кивнула, собираясь с духом, чтобы заговорить:

– Она просила отдать эту записку леди Друсилле, если не сумеет вернуться к чаю. – Анни помолчала, потом серьезно добавила: – Я бы так и сделала, если бы она лежала там, где она ее оставила.

– И это верно, что сейчас она у леди Юфимии? – Суровые глаза Грэя впились в светло-карие, требуя честного ответа. – Ты видела, как она взяла ее с секретера?

Впечатление, что в ее слове сомневаются, подхлестнуло смелость Анни.

– Да! Она оттолкнула меня, потому что я считала, ей не следует входить в апартаменты ее светлости в ее отсутствие. Я видела, как леди Юфимия взяла, распечатала и прочитала записку. Потом она положила ее к себе в карман и почти прошла по мне, чтобы выйти из комнаты. Она, должно быть, поняла, что я все видела и хочу, чтобы она вернула записку.

Грэй кивнул, улыбнувшись, девушке. Мало кто из слуг решился бы оспаривать право кого-либо из джентри, и менее всего властной Юфимии, делать что заблагорассудится. На него произвело впечатление, что Анни осмелилась противостоять недостойным действиям его сестры.

Когда Анни с облегчением, молча, исчезла за дверью, похолодевший Грэй произнес страшные слова:

– Элизабет похитили. Я не знаю кто, но догадываюсь почему.

Опасно заблестевшие глаза сузились. Самое необъяснимое во всем этом, размышлял Грэй, было то, что преступники – мастера таиться в тени при осуществлении своих мерзких дел – решились выкрасть герцогиню на оживленной улице, средь бела дня. Их странное поведение давало ему слабую надежду. Возможно, они становятся беспечно нахальными, достаточно нахальными, чтобы оступиться и оставить след.

– Хотел бы я иметь хоть какое-нибудь указание, с чего лучше всего начать поиски. – В бессильном отчаянии сильные руки Грэя сжались в кулаки.

Он знал с полдюжины оживленных общественных мест, где, по подозрениям, совершались сделки по торговле белыми рабынями, и жутких доходных домов, где, считалось, хранится «товар», дожидаясь транспортировки. Грей сжался при мысли, что его Элизабет может оказаться в этих отталкивающих грязных местах. Он заставил себя не думать о том, что она в руках мерзавцев, угождающих порокам человечества, чтобы не дать ярости затуманить голову, которая должна быть ясной.

Молча выслушав допрос Анни и мрачное заявление Грэя, Тимоти и Дру обменялись понимающими взглядами.

– Нам следует кое-что сообщить тебе. – Тимоти помолчал, набираясь смелости признаться в том, о чем Грэй определенно, не обрадуется услышать. – Ты должен знать, как беспокоилась Лиззи из-за несчастных случаев с тобой. – Хотя глаза Грэя подернулись льдом и сузились, Тимоти решительно продолжал: – Так как ты отказывался говорить с ней об опасности, она предложила Дру и мне присоединиться к ней в том, что она называла «небольшой слежкой». И мы это сделали.

– Вы сделали – что? – Несмотря на предельную сдержанность, вопрос прозвучал как взрыв. То, что беспечный Тимоти, робкая Дру и его непредсказуемая жена впутались в дело, представляющее опасность большую, чем могли себе даже представить, было немыслимо… и вызывало тревогу.

– Дядя Грэй, – вступила в разговор Дру, все еще стоя в объятиях Тимоти и чувствуя, что его сердце вот-вот разорвется. Кроме того, неверие Грэя оскорбило ее возросшее чувство отваги, которое поощряла в ней Лиззи, – Полагаю, вы думаете, мы не знаем о деле, которое расследуем? Но, видите ли, мы знаем, что оно имеет отношение к торговле белыми рабынями.

– Что?! – Грэй был ошеломлен. После пугающего заявления Тимоти он думал, что хуже быть не может. Может!

Тимоти, тоже потрясенный несвоевременным высказыванием своей возлюбленной, попытался уменьшить катастрофу:

– Послушай, Грэй, ты знаешь, я никогда бы не позволил благородным леди… – Не в состоянии продолжить, не опровергнув самого себя, Тимоти беспомощно указал на Дру.

Дру отнеслась к этому плохо и взъерошилась, как сердитая курица:

– Как будто выбор за тобой!

– Так и есть.

– Тогда каким образом не так давно ты оказался сопровождающим Лиззи в «Веселый Зал»?

Она сделала выбор. Тимоти поймал гневный взгляд Грэя и почти испарился.

– «Веселый Зал»? Какой безумный порыв заставил тебя вести мою жену в один из самых низменных мюзик-холлов в одном из худших районов города? – Посвятив годы их изучению, Грэй слишком много знал о разврате и зле, таящемся в лондонских трущобах.

Вид быстро мрачнеющего Грэя поколебал смелость Дру. Она поняла, в какое неприятное положение она поставила Тимоти, и попыталась хоть немного обелить его:

– Лиззи сказала, что либо он пойдет с ней, либо, поклялась, она пойдет одна.

Грэй закрыл глаза в бессильном гневе. Именно так «Лиззи» сказала и сделала. Больше того, это разоблачение давало конкретные ответы на два вопроса: кто раньше него побывал в мюзик-холле и где Элизабет была в ту ночь, когда он нашел ее в людской.

– Мы съездили, ничего не узнали, и я благополучно доставил ее домой. – Глядя на Дру и обращаясь якобы к ней, Тимоти скороговоркой произнес эту страшную исповедь и стремительно перешел к другому, более важному вопросу, благодаря которому надеялся отвлечь внимание от первого: – Я много дней и ночей провел в поисках ключа к личности нашего «злодея» – и нашел кое-что!