Талисман - Роджерс Мэрилайл - Страница 57

Вопреки действительной необходимости спешить, Грэй наклонился сорвать еще один жгучий поцелуй, прежде чем высвободился из влекущих рук и отступил назад. Из открытой двери он послал ей неотразимую улыбку и тихо произнес:

– До вечера, вечера…

Лиз смотрела вслед мужчине, который в последние двадцать четыре часа доказал ей, что он еще более неотразим, чем она в своей наивности полагала. Ослабев от страсти, которую он так легко возбуждал, Лиз выдвинула стул из-за стола и, упав на него, спрятала горящее лицо в руках. Когда вернулась способность рассуждать спокойно, она поняла, как умело он отвлек ее от важных вопросов, которые она намеревалась задать. Она была в замешательстве, вызванном, с одной стороны, справедливым возмущением этой его способностью и, с другой стороны, наслаждением от страсти, которую она вызывала. Последняя мысль напомнила ей, что она должна кое-что сделать. Она должна написать отцу, что простила ему хитрость, которая принесла ей счастье, но Лиз медлила, не двигаясь, чуть улыбаясь теплым воспоминаниям.

Некоторое время спустя Эллисон тихо откашлялся, привлекая внимание герцогини.

Лиз подняла голову, чувствуя себя глупо оттого, что ее нашли сидящей в одиночестве, все еще в дорожной одежде и в более чем слегка растрепанном виде после объятий Грэя. Когда Эллисон заговорил, она забеспокоилась, не догадался ли он, чем вызвано смущение молодой жены?

– Ваша светлость, Анни и Дэвис уже распаковали дорожные сундуки с вашими платьями и одеждой герцога.

Лиз кивнула. То, что ее камеристка и камердинер Грэя выполнили работу, входившую в их обычные обязанности, не могло быть причиной этого визита. Она ждала, пока Эллисон объяснит, в чем дело.

– К сожалению, личные чемоданы, которые герцог попросил Гарриса также отнести наверх, идентичны. Гаррис не знает, который чей. Допустимо ли будет, если он оставит их в ваших комнатах, пока вы не найдете время определить их принадлежность? Тогда, если вы позвоните, чемодан герцога можно будет перенести в его апартаменты.

– Конечно, – немедленно согласилась Лиз. Хотя слуги паковали вещи своих хозяев, у высшей знати было принято возить личные чемоданы, трогать которые не дозволялось никому, кроме них самих. При обычных обстоятельствах она ни за что не стала бы открывать чемодан Грэя, но в данном случае либо он, либо она непременно должны будут увидеть содержимое чемодана другого. Лиз решила, что это вполне может сделать она.

Весело улыбаясь, Лиз поднялась:

– Я пойду сейчас же и определю.

– Благодарю вас, мэм. – Эллисон кивнул, и его обычно безразличное лицо осветилось теплой улыбкой, когда Лиз прошла мимо него к двери гостиной.

Войдя в свой будуар, Лиз обнаружила одинаковые чемоданы, аккуратно поставленные около кровати. Она рассеянно направилась к ним, витая в облаках, чуть улыбаясь от будоражащего предвкушения. Придет Грэй в ее постель сегодня ночью или отнесет ее в свою?

Лиз встряхнула головой, отчего золотые пряди выбились из удерживавших их гребней, которым не под силу было справиться с такой массой волос, и решительно обратилась к задаче, ждавшей решения. Пряжки ремней на чемоданах были уже расстегнуты, но она была уверена, что крышки не поднимали. Принимая во внимание и лихорадочные действия после выстрела, ранившего Грэя, и пьянящие наслаждения последующих часов, мало было удивительного в том, что оба чемодана не были сложены с особой тщательностью.

Когда она одновременно открыла их, из переполненного чемодана Грэя выпал скомканный обрывок бумага. Лиз наклонилась поднять его и слегка нахмурилась. Бумага определенно была не того прекрасного качества, которое предпочитает знать. Напротив, она была грубая и явно оторвана от большего листа, – возможно, из тех, что используют на рынке для заворачивания покупок. Положив обрывок на книгу, лежавшую в ближайшем углу чемодана Грэя, она расправила его ладонью… и похолодела.

«Остановитесь, или в следующий раз мы будем целиться лучше». Краткая, но жестоко ясная угроза, написанная корявым почерком, ударила Лиз с такой же жалящей силой, какую, должно быть, почувствовал Грэй, когда пуля пронзила его тело. Она упала на колени, обессилев от страха за жизнь своего любимого. Через мгновение в памяти вспышкой пронеслось воспоминание о похожем обрывке с неровными краями. Лиз вскочила. Невзирая на дрожь в ногах, она бросилась из комнаты вниз по лестнице в библиотеку.

Лиз начала тщательный обыск письменного стола Грэя, к невысказанному отчаянию Дейзи, пухленькой, хорошенькой девушки, недавно назначенной на место Анни в качестве горничной, после того как Анни пожаловали в камеристки герцогини – должность, о которой мечтает любая горничная.

Сосредоточенно разбирая содержимое стола, Лиз почувствовала на себе пристальные взгляды, исподтишка бросаемые горничной, старательно протирающей книжные полки. Считая, что всегда лучше сразу отмести всякие сомнения, Лиз приостановилась и посмотрела на девушку с веселой улыбкой:

– Вы довольны своим новым положением? – Лиз догадалась о причине появления этого нового лица в передней части дома.

– О да, мэм.

Дейзи присела в быстром реверансе, стоя слишком близко от переносной стремянки, которой пользовались, чтобы достать книги с верхних полок. Она чуть не упала. Подобно всем людям с очень белой кожей, Дейзи легко краснела. И под взглядом красивой герцогини ее лицо загорелось еще больше, а глаза влажно заблестели от неловкости.

Лиз ужаснулась при мысли, что вызвала такое сильное огорчение.

– Клянусь, эти стремянки специально придумали, чтобы люди спотыкались. – Зная, что опять несет чепуху, но не в состоянии остановиться, она добавила: – Я имею в виду, что ни одна женщина не может пользоваться ими с подобающим приличием. Как вы думаете, мужчины поэтому и изобрели их?

Всплеск смеха чудесным образом осушил готовые было пролиться слезы и оставил на кругленьких щечках только очаровательный румянец.

– Именно поэтому я вытираю здесь пыль, только когда никого – я имею в виду, почти никого – нет.

– Мудрое решение. Я уйду через минуту и обещаю, что не буду подсматривать, если вы обещаете мне то же самое. Договорились?