Талисман - Роджерс Мэрилайл - Страница 15

– Благодарю вас, – отвечала Лиз ни на йоту теплее.

Очевидно, хотя женщина и ожидала прибытия новой жены, она не готова была к такой внешности, которой недоставало утонченности. И что важнее, не ожидала встретить новобрачную, не желающую смиренно опустить глаза и играть роль униженной самозванки.

Грэй увидел, что назревает буря, и вмешался прежде, чем она могла разразиться.

– Юфимия, нам нужно как можно быстрее отправиться в Сити. Я надеюсь поймать сэра Дэвида сегодня вечером, чтобы обсудить с ним, как с членом парламента от нашего округа, введение одного закона в палату общин.

Перспектива скорого отъезда успешно отвлекла внимание его сестры. Она отрывисто кивнула, и солнечный свет, падавший сквозь высокое окно, одолжил немного блеска тусклым стальным волосам, модно уложенным на макушке надменно наклоненной головы.

– Ты уже почти опоздал, чтобы успеть что-либо сделать. – В словах Юфимии был сдержанный, но безошибочно узнаваемый упрек. – Парламент открывается через два дня, а с ним и сезон.

– Непредвиденные и неизбежные обстоятельства задержали меня. – Грэй не стал утруждать себя попыткой объяснить застрявшие в снегу поезда и почему была необходима кружная дорога через Париж. – Я полагаюсь на твое искусное умение, которое поможет в достижении моей цели… как уже и было неоднократно благодаря твоему мудрому совету и умелым распоряжениям.

Суровое выражение на лице Юфимии растаяло от удовольствия под действием чар, которыми ее брат пользовался без всяких усилий.

Пока брат с сестрой разговаривали, Лиз наблюдала за высокомерной парой, игнорировавшей ее. У нее не было желания быть в центре внимания, но отношение к вновь прибывшей, будто она не существует, было нестерпимо грубым. Британские аристократы, по слухам, были воплощением хороших манер. Ха! Правда, возможно, эти двое просто считали ее недостойной их усилий. Стало совершенно ясно, что для них она представляла не более чем неудобный придаток к необходимому им купеческому богатству. Такое отношение следовало ожидать от сестры. Да и от Грэя тоже. Однако Лиз ранило сознание того, что мужчина, которого она помимо воли находила все более завораживающим, смотрел сквозь нее, как он, несомненно, смотрел сквозь многолюдную толпу, которая, как она читала, переполняла лондонские улицы.

– Бреммер, – леди Юфимия окликнула неясную фигуру, маячившую в отдалении. – Проследите, чтобы лакеи немедленно сняли чемоданы ее светлости, а потом уложили в экипаж те, что стоят в моих комнатах.

Услышав это распоряжение, Лиз внезапно поняла полный смысл разговора кровных родственников. Ее муж собирался отправиться в Лондон со своей сестрой, оставляя ее в Эшли Холл, как какого – нибудь капризного ребенка в детской. Если бы ее желанием поинтересовались хоть с минимальной долей вежливости, она с радостью предпочла бы остаться в деревне. Подобная заносчивая манера задела бунтарскую сторону ее характера. Несмотря на свое отвращение как к причудам светской жизни, так и к бесконечно более серьезным политическим интригам, Лиз решила во что бы то ни стало сорвать его план оставить ее здесь.

Когда внимание герцога обратилось к жене, было слишком поздно, чтобы успокоить Элизабет, даже если бы все еще раздраженный Грэй хотел это сделать. При встрече с ее всегда прямым взглядом это раздражение только усилилось от сознания, что он выглядел бы глупо, карая ее за то, что она просто посмотрела на другого мужчину. Не только выглядел бы, выговаривал себе Грэй, он и был глупцом, позволяя такому пустяку тревожить себя. Такой вывод ничуть не улучшил состояния его духа.

– Элизабет, пожалуйста, пройдите со мной в кабинет. Есть некоторые вопросы, которые надо обсудить до моего отъезда.

Вопросы, которые надо обсудить? Положительно есть! Кипя, Элизабет прошла вслед за необъяснимо сердитым мужем в заполненную книгами комнату, но была слишком расстроена, чтобы заметить, как в ней приятно пахло кожей и старыми книгами. Он устроился за массивным письменным столом, а она опустилась в огромное черное кожаное кресло, на которое он ей указал.

– Как вы слышали, – Грэй укротил свою ярость, держа ее под жестким контролем, и заговорил с умелой очаровательной улыбкой, глубоким голосом, в котором звучали бархатные нотки, которым мало кто из женщин мог сопротивляться, – у меня есть обязанности в Сити, которые требуют моего безотлагательного внимания.

Отдавая себе отчет в своей слабости к этому мужчине, Лиз не доверяла его неотразимой улыбке и нежным словам. Она не забыла, как легко он преодолел ее сопротивление на корабле всего несколькими поцелуями, и намеревалась никогда больше не поддаваться на его хитрости.

– Вместо того чтобы сразу бросать вас в водоворот незнакомых лиц и обычаев, я оставляю вас здесь, в Эшли Холл, в надежде, что это даст вам время освоиться с новыми обязанностями и образом жизни.

Время освоиться? Она могла побиться об заклад, что он имел в виду под этим бесконечность. Ответная улыбка Лиз была мрачной, а синие глаза сверкнули вызовом.

Бунтарский вид Элизабет укрепил уверенность Грэя в своем решении. У нее не было ни светского опыта, ни спокойного такта, необходимых хозяйке политического салона, – черт, глубоко присущих Юфимии.

– Это не значит, что вы будете здесь одна. Моя приемная племянница Друсилла тоже остается здесь.

– Ребенок? – с кислой миной спросила Лиз, недоумевая, уж не предполагается ли это послужить ей утешением, когда это просто подтверждало первоначальное впечатление, что ее ограничивают классной комнатой, как провинившуюся ученицу.

Внутренне проклиная себя за то, что был достаточно глуп, чтобы не предвидеть реакцию этой строптивой женщины, Грэй спокойно опроверг ее подозрение:

– Дру недавно отпраздновала свое восемнадцатилетие.

Густые бронзовые ресницы скрыли синие глаза. Сообщение, что ее предполагаемой товарке восемнадцать, возбудило любопытство Лиз. По обычаю, девушка начинала выезжать в семнадцать. Значит, приемная племянница Грэя, вероятно, была дебютанткой в прошлом году. То, что эта Дру тоже должна была остаться в загородном семейном поместье, когда открывался новый сезон, делало очевидным, что она тоже подвергалась дисциплинарному взысканию за плохое поведение. В первый раз с тех пор, как Лиз ступила на британскую почву, было что-то, чего можно ждать с интересом. Ей не терпелось познакомиться со своей подругой по заключению и возможной соратницей в восстании.