Недоверчивые сердца - Роджерс Мэрилайл - Страница 59

Уильям вздохнул и поставил шкатулку на место. Несса очень много для него сделала, и теперь он пойдет на рискованное предприятие и сделает для нее все, что сможет. Взглянув на молодую женщину, граф улыбнулся:

— Если ты так к этому относишься, я снова все запру. Но на сей раз не для себя, а ради тебя. — Он пытливо посмотрел ей в глаза.

— Ах, милорд, может, позже вам захочется все это достать! — воскликнула Несса. Теперь она знала, что делать. Если Гаррик и Алерия осуществят свое сердечное желание, то ее сестра, став графиней, по праву получит все эти сокровища.

— Ради тебя, — повторил Уильям. Он нагнулся, поднял с пола цепи и скрепил их. Затем повернул ключ в замке — на этот раз он запирал не свое страдание, а ее.

Нессу отделяла от Большого зала последняя ступенька, но вдруг она услышала знакомый голос и замерла. Как сэр Гилфри объяснит свое появление в замке? Стоять и гадать — бесполезное занятие; еще бесполезнее ждать, когда ослабнут от страха колени и улетучатся остатки храбрости. Сделав глубокий вдох, Несса расправила хрупкие плечи и вошла в зал с улыбкой на губах.

— Сэр Гилфри? — Она перешла прямо к делу. — Что привело вас в Таррант?

— Ах, графиня! — Рыцарь поклонился, взял руку, которую ему не предлагали, и поцеловал кончики холодных пальцев.

Несса подавила дрожь отвращения и не выдернула руку, чтобы не доставить ему удовольствия. Он был таким же отталкивающим, как всегда, и так же настойчив в непозволительной фамильярности. Сэр Гилфри выпрямился и с ухмылкой проговорил:

— Я приехал по повелению королевы Элеоноры, чтобы доставить вам эту посылку. Королева сказала, что вы ждете ее.

Он наконец-то отпустил ее руку, и Несса, не удержавшись, вытерла о юбку руку, оскверненную его прикосновением. Он поднял с пола сверток, обернутый холстиной. Несса приняла его и быстро осмотрелась — подарок должен был стать для мужа сюрпризом.

— Благодарю, что проделали долгий путь ради такой безделицы, — проговорила Несса. Про себя же взмолилась, чтобы воины, толпившиеся возле камина, не обратили внимания или не придали значения ее словам. — Кухня за помостом, сэр Гилфри. Вы приехали между обедом и ужином, так что на кухне вам дадут перекусить после дороги. А я пока прослежу, чтобы сверток убрали. — Не дожидаясь ответа, она пошла в дальний конец коридора.

Вбежав в пустующую комнату, где в углу стояла ее церковная скамейка, Несса положила сверток на пол, чуть оттащила скамейку от стены и в образовавшуюся щель засунула сверток. Уже собираясь уходить, она вдруг заметила, что из складок свернутого холста торчит какой-то желтоватый уголок. Просунув пальцы в складки грубой материи, она вытащила лист пергамента, скрепленный печатью королевы. Сломав печать, прочла следующее:

«Я не хотела отправлять к тебе этого человека, зная, что тебе он неприятен. Просто посылаю обещанное с тем, кто отправляется в замок Таррант. Вместе с посылкой прими мое предупреждение: следи за сэром Гилфри, боюсь, он хочет навредить твоему мужу. Гаррик не поверит моему предупреждению, так что говорю это тебе. Следи и остерегайся».

Несса сложила листок и засунула его обратно в складки холста. Потом придвинула скамейку вплотную к стене, чтобы спрятать подарок. Прежняя жалость к себе была забыта перед лицом угрозы, прибывшей в их дом, — выходит, она не зря опасалась сэра Гилфри.

Несса встала на колени, на подушечку, прибитую к скамейке, и от всей души стала просить небесной защиты ее любимому, а себе — смелости. Прошло довольно много времени, прежде чем она поднялась. Несмотря на подушечку, колени затекли, а спина и шея болели.

Выбежав из комнаты, Несса направилась в Большой зал — следовало предупредить мужа о приезде сэра Гилфри. Увы, она опоздала; остановившись у входа в зал, Несса услышала голос бывшего кастеляна:

— Я заслуживаю платы за те годы, что потратил на заботы о Суинтоне!

Несса вытаращила глаза, услышав требование сэра Гилфри.

— За те годы, что вы потратили на «заботы» о Суинтоне, вы украли в десять раз больше, чем заслуживают ваши труды, — заявил в ответ Гаррик.

Граф говорил негромко, но в его голосе был ледяной холод. Гаррик очень удивился, что этот рыцарь осмелился заявиться к нему с таким дерзким требованием, ведь он ясно дал ему понять, что не желает иметь с ним дело, поэтому и выгнал предателя из Суинтона. «Так почему же Гилфри приехал сюда? — спрашивал себя граф. — Может, у него какие-то иные цели, не только требование платы?»

Гаррик, все еще в плаще, стоял спиной к Нессе, но она представляла себе его глаза, холодные как лед. Сэр Гилфри стоял вполоборота, и она видела плохо скрытую тревогу на побледневшем лице. Приятно было видеть, как он дрогнул перед силой ее Ледяного Воина. Может, это чувство немилосердно, но что еще она может испытывать к человеку, угрожающему ее любимому?

— Так что, вы опять выгоните меня ночью? — проговорил сэр Гилфри.

— Нет, можете есть за одним из моих столов и ночевать в моем замке, но только одну эту ночь. Утром уезжайте и никогда больше не возвращайтесь. — Гаррик распознал в этом человеке угрозу. Конечно, будет безопаснее знать, что он здесь, чем отсылать его рыскать по окрестным лесам. К тому же какую угрозу может представлять один рыцарь с двумя сопровождавшими его воинами?

Гаррик резко развернулся и пошел к лестнице. Увидев Нессу, он кивнул, язвительно усмехнулся и молча прошел мимо.

Приехав, Гаррик застал в конюшне Уилла, мальчика-сироту, которого он обучал ездить верхом; тот ждал его, чтобы сообщить, что прибыл сэр Гилфри, доставивший графине посылку от королевы. Поначалу граф довольно спокойно воспринял это сообщение, но, узнав, что Несса сразу же унесла посылку, насторожился — он решил, что это еще одно доказательство ее участия в каком-то заговоре Элеоноры. Похоже, в заговор вовлечен сэр Гилфри, ее бывший кастелян и сторонник королевы. Подтверждались худшие из его опасений. Однако и ловкая же она интриганка! Выглядит такой простодушной, а сама обращает свою преданность совсем в другую сторону! Его пронзила такая невыносимая боль, как будто в самое сердце воткнули кинжал. Он коротко кивнул Нессе и молча прошел мимо.

Потрясенная презрением Гаррика, Несса опустила руки и смотрела, как он размеренным шагом идет по лестнице. Потом она укрылась в тени коридора, когда-то наводившего на нее страх. Итак, холодность Гаррика перешла в ненависть — так тонкая наледь превращается в прочный лед. Каменная стена казалась теплее человека, прошедшего мимо нее. В утешительных объятиях темноты Несса заливалась слезами.

Сев за стол, Несса крепко сжала руки на коленях под белой скатертью. Она повторила себе приказ: держать чувства в узде, являть залу спокойное лицо, пусть даже муж будет возносить хвалы красоте и грации сестры. Она не желала, чтобы другие страдали вместе с ней. Она не стала возражать, когда Мерта пришла, чтобы надеть на нее красное платье, хотя и понимала, что не может соперничать с Алерией. Не спорила, когда служанка подрумянила ей щеки и закрутила пряди золотистых волос, выбивающиеся из-под кос. Какой смысл указывать Мерте, что все напрасно, что ей, Нессе, никогда не сравниться красотой с Алерией…

Гаррик прекрасно понимал, как страдала сидевшая рядом с ним женщина. Но почему он тоже испытывает боль? И почему терпит, почему не отвечает как должно на предательство жены? Правду говорил отец — она украдет у него сердце и душу. Граф тихо застонал. Неужели она похитила его сердце? Не может быть, тогда бы оно так не болело. Отвергнув мысль о том, что поддался на женские уловки, он схватил нож и набросился на жареного фазана с таким свирепым видом, что устрашил бы любого врага.

От еды его отвлек не шум, а внезапно наступившая тишина. Граф обвел взглядом зал — и вдруг увидел отца; лорд Уильям шел к высокому столу твердой походкой. Гаррик осторожно положил нож на блюдо и кивнул старому графу. Затем приказал принести еще один поднос и еще один стул.