Гордые сердца - Роджерс Мэрилайл - Страница 32

Он сел и принялся освобождать от пут лодыжки. Касси же попыталась объяснить всю глубину пропасти, в которую он попал.

— Уилл считает, что вы силой овладели его молочной сестрой. — Касси присела на корточки и сцепила руки. — И притом жестоко обошлись с Беатой, отчего она потеряла рассудок.

Водери неистово замотал головой, но Касси приложила кончики пальцев к его губам, чтобы остановить слова, которые он хотел произнести, не заботясь о сохранении тишины.

— Вы не виноваты. Я знаю, но он этому не поверит. У нее ваш плащ, и для Уилла это достаточное доказательство вашей вины.

Водери запрокинул голову, как бы отвергая ее предостерегающий жест.

— Благодарю вас за доверие, несмотря на изобличающий плащ!

Касси искренне и тепло улыбнулась и пожала плечами, словно это было так очевидно, что и говорить не стоило. И все-таки она увидела, что Водери не совсем понял значение ее слов: Беата не только молочная сестра Уилла, но и его возлюбленная. Мгновением позже ее веселое личико посерьезнело.

— Вы должны немедленно уходить.

Водери отважился на дерзкий поступок ради Беаты и не собирался уйти без нее. Но из объяснений Касси он понял, что ему грозит смертельная опасность. Не воспользоваться возможностью спасти свою жизнь было бы предельной глупостью, а Водери был далеко не глуп.

Увидев его нахмуренный лоб, Касси стала умолять:

— Уходите, Водери, пока никто не мешает.

— Я уйду, — согласился Водери, хотя себе самому поклялся вернуться к хрупкой женщине, которой пообещал спасение. Сначала он должен освободиться от заточения и угроз англичанина.

Водери встал на ноги, забыв о боли в запястьях.

— Мы оба покинем это место немедленно! — Он взял Касси за руку, поднял ее и направился к двери.

Касси не пошевелилась, и Водери пришлось остановиться и взглянуть в ее серьезное лицо. Молча, коротко и резко она качнула головой, при этом ее черная коса блеснула в лунном свете, падающем сквозь щели в соломенной крыше.

У нее не было никакого желания видеть своего жениха, и еще меньше ей хотелось покидать Уилла — даже если он любит другую.

Водери понял, что Касси не хочет возвращаться! к его дяде Ги. Он не видел девушку с тех пор, как ее отец скрепил печатью брачный договор. Водери вспомнил, как опечалился известием о помолвке, в результате которой Касси обречена была на жизнь с этим недостойным человеком. Он прекрасно понимал мрачную перспективу подобного будущего. И все же, разве лучше остаться в лесу с безжалостным рыцарем? До него вдруг дошло, что она называет его Уиллом и, по-видимому, живет в его доме. Он был удивлен, но это ее жизнь, и в отличие от ее семьи и его дяди, он не навязывал ей свой выбор.

Водери крепко обнял Касси, прошептав ей на ухо:

— Будьте счастливы, милая!

Касси уловила в ласковых глазах друга понимание. С пленительной улыбкой она прижалась губами к его широкому плечу, и в глазах ее блеснули слезы.

Водери прошептал ей на ухо последние слова:

— Может быть, вам и нужно остаться у этого странного человека!

Обняв ее за плечи, он откинулся и пристально посмотрел в ее фиалковые глаза. В них он искал окончательное подтверждение ее выбора остаться во власти врага. Касси спокойно встретила его вопросительный взгляд, подняв подбородок и решительно улыбнувшись ему.

— Никто из вас никуда не пойдет! — Слова были мрачны, как ночь, и так же угрожающи.

Пара разжала объятия, словно их разъединил меч Уилла, который тот держал у широкой груди.

Они были правы: охраны не было. Ее и не требовалось, раз он наблюдал за хижиной из леса. Он видел, как Касси соскользнула вниз по односкатной крыше, и не удивился. Однако его задело, что она предпочла убежать с этим человеком, а не остаться с ним в Уилде. Глупец! — бранил он себя. Совершенный глупец! Чего же еще желать заложнице, как не освободиться от убийцы своего отца? Просто она хочет убежать с человеком, которого любит, об этом красноречиво говорит их прерванное объятие.

— Уилл, я намерена остаться! — Касси двинулась к разъяренному рыцарю, но остановилась, застыв от ледяного взгляда черных глаз.

Намерена остаться? Ха! Она снова дурачит его сладкой ложью, моля о милости к себе и своему «другу». Когда он поумнеет? Он всегда поддается на ее льстивые утверждения, хотя умом понимает, как они неискренни!

Он много сделал, чтобы устроить побег Водери и выбрать место, где настигнет его одного в лесу. Да, одного, без Касси, которая бы вмешалась, когда он стал бы добиваться от него правды, и видела бы неотвратимое наказание за злодеяние.

Несмотря на гнев, он поймал себя на том, что не в состоянии прикончить Водери у нее на глазах. Теперь она разрушила этот план и доказала, что он глупец!

Сквозь зубы он процедил приказ:

— Назад, в дом!

Расширившимися от страха глазами Касси смотрела на мужчин. Она безмолвно отказалась идти, не желая оставлять Водери наедине с крутым нравом Уилла.

В отличие от своих пленников, Уилл прекрасно знал, что хижина окружена его людьми, старающимися уловить каждое слово. Поступок Касси был сокрушительным ударом по его гордости. Проявив к Касси такую терпимость, что она оказалась способной освободить Водери, он, конечно, упал в глазах сподвижников.

— Оба в дом, и немедленно!

Водери повернулся и положил руки на плечи Касси, подталкивая ее к двери. Ноги, казалось, не слушались ее. Они двигались сквозь тишину поляны под осуждающими взглядами. Касси внимательно смотрела на неровную землю и только один раз подняла взор, чтобы увидеть смущенное лицо Клайда, обиженное и осуждающее. Она тотчас же опустила глаза на унылую землю и покрытые льдом лужи.

На середине поляны Уилл резко скомандовал, чтобы через час двое снова принесли в дом веревки.

Касси, продрогшая насквозь как от унижения, через которое прошла, так и от стужи, размечталась об облегчении, которое сулит ей огонь камина. Не тут-то было! Как только они прошли в дверь, она захлопнулась за ними с таким треском, что затряслись стены. Повернувшись спиной к огню, они с Водери смотрели в лицо мрачному человеку, невероятный гнев которого подчеркивался ярким пламенем.

Молчание затянулось. Уилл старался обуздать свой неистовый нрав, но этому препятствовала Касси, стоящая так близко к французскому рыцарю, словно она черпала в нем силу.

Незамеченная поглощенными своим молчаливым противостоянием людьми, Беата скользнула по лестнице, прошла вперед и обняла Водери. Уилл был ошеломлен, Касси меньше, потому что знала об истории с «блестящим рыцарем». Даже Водери удивился, что не помешало ему заключить Беату в свои объятия.

— Я не причинил, да и никогда не причиню вреда этой хрупкой бабочке, — тихо сказал Уиллу Водери, посмотрев на него поверх растрепанных рыжевато-каштановых локонов, покоящихся на его груди. — Такая встреча, конечно, доказывает, что это правда!

Совершенно не готовый к такому повороту событий, Уилл резко мотнул головой и нахмурился. Что значит такое поведение Беаты? Неужели из ее памяти стерлись все воспоминания о подлом злодеянии? Откуда она может знать этого человека? Почему она хранит его плащ как сокровище?

Теснее закутав Беату в свой бархатный плащ, Водери неожиданно произнес:

— Хотя я и не виноват, я заплачу за подлые дела моих родственников. Я с удовольствием женюсь на женщине, которой они причинили столько страданий!

Касси разинула рот. Ей следовало бы предупредить Водери, что Уилл любит Беату, но в этом не было необходимости, поскольку он собирался бежать.

Уилл чутко уловил реакцию Касси и решил, что это еще одно доказательство ее любви к Водери, который решил жениться на другой.

— Ты вернулся ко мне! — Забыв обо всем, Беата обожающим взглядом смотрела на Водери. — Ты обещал и пришел!

Для Уилла, потрясенного неожиданным предложением Водери жениться и решившего, что подобный союз лишь оскорбит Касси, бессмысленные слова Беаты показались загадочными.

Уилл запутался. Ему было ясно, что нападавшие хотели взять Беату в рабство, но он поверил, что Водери в этом не виноват, раз Беата не боится его. Но все это не имело значения, потому что она повредилась умом.