Золотое побережье - Робинсон Ким Стэнли - Страница 41

– Ну вы, ребята, и уторчались.

Вот тут они окончательно рушатся, не помогают и четыре точки опоры. А может – и вправду уторчались? Кое-как собрав себя с пола, они выкатываются наружу и залезают в машину, тщательно обследуя при этом ее дверцы и приборную доску.

– Ребята, вы чего там высматриваете? – недоумевает Хэмфри.

– Ничего, ничего, совсем ничего. Так что, поехали? Разве мы еще не едем?

И они поехали. В Сан-Диего.

Глава 25

Они едут по четыреста пятому и разговаривают – все, кроме Сэнди, который обмяк на переднем сиденье и только улыбается; похоже, он в полной отключке, пытается хоть немного отдохнуть в пути.

Хэмфри рассказывает, как он, Сэнди и какие-то еще ребята ездили в Диснейленд.

– Мы стояли в очереди на Страшное путешествие мистера Гада, стояли минут уже сорок пять, и тут Чапмэн вдруг сбрендил. Вы бы только посмотрели – мы все стояли там, ну, ждали, двигались потихоньку вперед, а тут у него глаза вдруг выпучились, и на лице радостная эта ухмылка, ну, знаете, как всегда у него, когда мысль появляется. – Все хохочут, они знают знаменитую ухмылку Сэнди. – Эй, Сэнди, покажи нам, как ты это делаешь! – Полусонный Сэнди послушно изображает свою ухмылку. – И говорит, очень так медленно, по одному слову: «Знаете, ребята, а ведь эта поездка продолжается меньше двух минут. Ну, может, ровно две минуты. А в очереди мы стоим целый час. Получается отношение тридцать к одному. Да и все это путешествие – просто машина едет в темноте, среди голограмм. Вот я и подумал… как вы думаете… неужели это самое плохое отношение во всем Диснейленде?» И снова у него эта сумасшедшая морда, и он продолжает: «И я думаю, мне интересно… кто из нас сумеет найти самое-самое плохое отношение?» И тут мы сразу усекли, что он придумал новую игру, соревнование такое, и весь день стал совсем другим, а то это был до упора тоскливый день, ведь там, в Диснейленде, толпа, что не протолкнешься, а тут – такой бредовый конкурс, ведь интересно, правда? Мы назвали это «Отрицательный Диснейленд» и договорились, как начислять очки за самые дурацкие аттракционы и самые плохие отношения.

Четверо, занимающие два задних сиденья, не могут поверить.

– Да брешешь ты все, не может быть.

– Да нет, не вру! Туда только так и можно ходить! Ведь теперь, когда Сэнди это придумал, мы больше не боролись с обстановкой, мы же, как раз наоборот, носились всюду, выискивая очередь подлиннее, а потом очередь эта была для нас все равно как тот аттракцион, и мы все время смотрели на часы, и каждый раз, когда мы поворачивали за угол, впереди оказывался Сэнди – торчит над детишками, как колокольня, и глаза выпучены, и ухмылка, и ловит кайф от этих чудовищных хвостов, которые нужно выстоять, чтобы ознакомиться со Слоном Дамбо, Сказочным каналом, Кейси-младшим, Подводной лодкой…

Сэнди блаженно улыбается.

– Гениальная мысль, – бормочет он с закрытыми глазами. – Теперь я туда только так и хожу.

– А кто выиграл? – интересуется Джим.

– Сэнди, кто же еще. Набрал в сумме пять с половиной часов ожидания на восемнадцать минут поездок.

– А чего тут такого, – вступает Таши, – я запросто наберу больше. Чего там наберу, я уже набрал больше, гуляя по самому обычному, положительному Диснейленду!

Встрепенувшийся Сэнди высказывает недоверие, окончательное решение вопроса откладывается до следующей поездки в Диснейленд.

Они пересекают границу округа Ориндж и попадают в Сан-Онофре, теперь по обеим сторонам трассы мелькают здания атомной электростанции, восемнадцати огромным бетонным сферам тесно в узкой долине, они распирают ее, как чумные бубоны – подмышку. Ровными колоннами уходят за горизонт стальные опоры высоковольтных линий, и все это – и чудовищные сферы, и опоры, и вспомогательные здания – усыпано галогенными, ксеноновыми, ртутными лампами, залито их слепящим, безжалостным светом.

– Кэмп Пендлтон, – объявляет Джим, и все хором подхватывают:

– Защищает сокровища природных ресурсов Калифорнии!

Во всяком случае – так гласит неоновая надпись. Это, собственно, шутка – в добавление к атомной электростанции базирующаяся здесь морская пехота заключила с городами южной части ОкО контракт на переработку бытовых и промышленных стоков; построенное для этой цели предприятие раскинулось к югу от Сан-Онофре, на холмах. Бетонные бункеры и резервуары похожи на нефтеперегонный завод и размерами своими не уступают чудовищным яйцам Сан-Онофре. Еще южнее расположена опреснительная установка, построенная на земле, взятой в аренду у тех же морских пехотинцев и снабжающая водой большую часть ОкО, – огромный комплекс опутанных трубами зданий, почти неотличимый от атомной электростанции, и многие километры пляжа, изуродованного горами соли и какими-то цистернами.

Потом дорога пересекает необозримых размеров лагерь, где морская пехота тренирует своих новобранцев, потом – Ошенсайд, и сокровища природных ресурсов остаются позади. За Ошенсайдом все совсем как в округе Ориндж – те же самые многоквартирные дома, те же самые моллы, та же решетка аутопии, разве что дорога все время идет то вниз, то вверх, с холма на холм, и в самых глубоких низинах виднеются маленькие мертвые болотца. Да, и Сан-Диего, и Риверсайд, и Лос-Анджелес, и Вентура, и Санта-Барбара – только продолжения ОкО, не больше…

Вот и Ла-Холья; они сворачивают на городской проезд, едут по нему на запад и останавливаются перед охраняемыми воротами. Вот так, значит, оформлен въезд на Фермерскую дорогу. Сэнди звонит своим дружкам, и ворота распахиваются. Помещичья дорога, такое название подошло бы гораздо больше – они медленно катят мимо целой уймы многомиллионных особняков. Эйб живет на Седельной горе, в пристройке родительского дома, так что на него вся эта роскошь не производит особого впечатления, но остальные выпучивают глаза. Хэмфри впадает в риэлторский экстаз и начинает благоговейно бормотать приблизительные цены и залоговые стоимости.

Знакомые Сэнди живут в конце проезда, с океанской стороны, то есть дом их стоит чуть не на самом краю обрыва Торри-Пайнс. С трудом подобрав место, куда бы приткнуть машину, новоприбывшая компания стучит в дверь. Проходит некоторое время, появляется Боб Томпкинс, тот самый дружок Сэнди, и только тогда их впускают. Бобу лет сорок с хвостиком, у него загорелое лицо, золотистые волосы и дорогой костюм. Он жмет им руки, всем по очереди, а затем проводит в комнату и представляет гостей Реймонду, своему партнеру. Трудно себе такое представить, но Реймонд выглядит еще великолепнее; прямым, острым краем его подбородка можно, наверное, палки строгать. Не исключено, что начинали карьеру они натурщиками для рекламы.

Но теперь они руководят мощной сетью распространителей мягких наркотиков, и сегодняшняя тусовка – нечто вроде вызова полевых командиров к начальству на доклад. Сэнди видит вокруг уйму знакомых лиц, он начинает метаться от одного парня к другому, а тем временем приехавшие с ним друзья прихватывают по стакану и выходят наружу, в сад, и не в какой-нибудь, а разбитый у самого края четырехсотфутового обрыва, трехуровневой террасой. Отсюда открывается великолепный вид на круто спускающиеся к океану холмы Ла-Хольи, на сверкающие огнями высотные отели и их отражения в темной воде, а дальше – на сливающийся в сплошную пульсирующую массу света изгиб калифорнийского побережья. Картинка – хоть куда.

Тусовка тоже хоть куда, по высшему классу. Среди бродящего по террасе народа много знакомых лагунатиков, и десантная бригада ОкО мгновенно подключается к привычным занятиям – пьют, танцуют, чешут языками.

Тем временем Артур втихую выбирается на деревянную лестницу, ведущую к пляжу, и не один, а – с Реймондом, что ли? Для завзятого социалиста, с такой едкостью отзывавшегося о здешних особняках, компаньон, мягко скажем, неожиданный.

Джим загорается любопытством. Все время, прошедшее после ночного налета на «Парнелл», он непрерывно осаждал Артура вопросами, но так и не добился никакого вразумительного ответа. В твоих же, говорит этот великий конспиратор, интересах знать как можно меньше. Джим знаком с тактикой малых революционных групп, ничего друг о друге не знающих, но не знать даже названия организации, на которую работаешь, – это уже малость чересчур. Борьба идет за правое дело, оно конечно, но все равно… А Артур – вот чего, спрашивается, он сюда приехал? Это же совсем не в его обычаях. Он как-то говорил, что получает свое оборудование «с юга»… А не может ли быть, что Реймонд использует контрабанду наркотиков как прикрытие для… Бред, конечно, но, с другой стороны…