Золотое побережье - Робинсон Ким Стэнли - Страница 107

Одним словом, ходить в эту контору больше незачем. Абсолютно незачем.

Он быстро прикидывает на калькуляторе, сколько там набирается свободных дней. Ну вот, ничего он никому не должен, это за ними еще около недели. Но какая, собственно, разница, после двадцати-то семи лет работы в фирме?

Потерянный и ошеломленный, Макферсон просит принести коробку, складывает туда немногие личные вещи и отдает секретарше с просьбой отправить по почте. У Карен заплаканные глаза. Макферсон улыбается – совершенно некстати, но сейчас он слишком погружен в тяжелые мысли, чтобы реагировать на окружающее адекватно.

Карен сообщает, что Дэна Хьюстона тоже сократили.

– Плохо, – качает головой Деннис. Ну вот, пожалуйста, еще и это. Жалко Дэна, ведь для него увольнение – страшный удар. – А не пойти ли мне домой? – спрашивает он у стен кабинета.

Макферсон в крайнем потрясении и действует сейчас, как автомат, почти не воспринимая обстановку – за что и вознагражден неожиданным приятным моментом. Когда он идет на выход, из дверей лифта появляется Лемон.

– Деннис, мне нужно с вами поговорить, – в хрипловатом голосе отчетливо слышны начальственные интонации, привычка к беспрекословному повиновению окружающих. Не повернув головы и не замедлив шага, Макферсон выходит на лестницу, спускается к гаражу.

Выезжая из ворот, он даже не замечает исчезновения вывески.

На автомозге домой, путь, тысячекратно повторенный за эти долгие годы, и вот сегодня – в последний раз. В голове не укладывается. Время раннее, машин немного. Всего одна настоящая пробка, на переходе с лагунской трассы на санта-анскую. Поднимаясь на Редхилл, Деннис замечает, что улицы необычно пусты и как-то неверно освещены, словно все это – плохая кинодекорация. С Морнингсайдом то же самое, непривычен даже собственный дом.

Люси нет дома. В церкви, наверное. Деннис идет на кухню и садится за обеденный стол. Даже интересно, ведь за все время истории с «Осой» ему ни разу не пришло в голову, что на кону стоит собственная его работа. Он сражался только за программу.

Деннис сидит за столом и тусклыми глазами смотрит на солонку. Его охватило полное оцепенение, он даже сам осознает, что его охватило оцепенение. Вот так, значит, я все это воспринимаю, чувствую. Нет смысла бороться со своими чувствами. Люси всегда так говорит. Ну вот и прекрасно. Окунемся в оцепенение.

Хорошо это получилось, когда он прошел мимо Лемона. Всегда хотелось сделать такое. И чего это ради они перемещают «Шаровую молнию» во Флориду? Только нарушат все работы по фазированным решеткам, а ведь если бы удалось…

Нет, невесело смеется Деннис, с этим пора кончать. Дурная привычка думать о работе дома.

А о чем же думать теперь?

Проблема решается просто: он сидит и не думает вообще ни о чем.

Приходит Люси. Деннис рассказывает ей о случившемся. Она резко садится – почти падает – на стул.

Деннис поднимает глаза, смотрит на жену: ну что? Так уж оно вышло, и ничего тут не поделаешь. Люси тянется через стол, берет его за руку. Просто поразительно, насколько богатым может быть личный язык пожилой супружеской пары.

– Ты найдешь себе другую работу.

– М-м-м, – Деннис еще не думал об этом, а сейчас, после слов Люси, у него возникают сомнения. Его послужной список вряд ли произведет большое впечатление на какую-нибудь оборонную фирму.

Люси чувствует сомнения мужа, она отворачивается и сморкается, идет к раковине. Вид у нее расстроенный.

– А ты знаешь, – преувеличенно бодро говорит она через несколько секунд, – стоило бы съездить на участок, в Эврику. Тебе полезно сменить обстановку. А мы там с того самого пожара ни разу не были. Может быть, пора построить этот домик, о котором ты все время говоришь.

– А как же церковь?

– Попрошу Елену, она меня подменит. Отпуск – это же здорово, – Люси говорит вполне искренне, она любит путешествовать. – Можем же мы использовать случай и доставить себе маленькое удовольствие, если уж все равно так получилось. А потом все как-нибудь наладится.

– Я подумаю. – Что должно обозначать: а пока не приставай ко мне с этим.

Люси замолкает. Она начинает готовить обед. Деннис смотрит, как она суетится. А потом все как-нибудь наладится.

Ну что ж, у него остается Люси. Вот уж это не изменится никогда. Бедный Дэн. Чего-то она совсем расчихалась, простудилась, наверное. Он с трудом сдерживает улыбку; Люси ненавистна сама мысль поселиться на северном побережье Калифорнии, вдали от всех знакомых. А вот он об этом мечтал. Построить себе халупу, собственными руками, и чтобы все было сделано, как надо. Да что, в конце концов, там что ли нет церквей? И недели не пройдет, как у нее появится уйма знакомых. А вот он… ну, да это не важно. У него же и здесь нет друзей. Во всяком случае – настоящих, так, несколько знакомых из числа коллег, в большинстве своем они ходят в какие-то другие, свои компании, почти исчезли из его жизни. Нужно позвонить Дэну. Так что переселение в окрестности Эврики ничего толком не изменит. Деннису с первого взгляда понравился этот скалистый, поросший деревьями берег, соленый безлюдный простор океана.

– Съездить туда можно, – говорит Деннис. – Уж это-то во всяком случае. Строить сейчас поздновато, лучше начинать такое дело весной или летом. Но мы можем осмотреться, выбрать место для дома.

– Правильно. – Люси внимательно изучает содержимое холодильника. – И давай устроим самый взаправдашний отпуск. Поедем отсюда своим ходом, вдоль всего побережья.

– А первую остановку сделаем в Кармеле.

– Мне нравится этот городок.

– Я знаю.

Денниса заливает волна мучительной нежности. Он не совсем еще вышел из своего оцепенения, все его чувства какие-то… путаные, что ли? Он их толком не понимает. Отчетливо ясно одно – вот тут, рядом, стоит его жена, женщина, которая в любой, абсолютно любой ситуации найдет хорошую сторону. Обязательно. Как бы ни было ей трудно. Я ее не стою, думает Деннис. А в то же время – вот она. Ему почему-то становится весело.

Люси осторожно смотрит на него, улыбается. Может быть, она как-нибудь чувствует мои мысли. Теперь она у кухонного стола, чем-то там усердно занимается. Немного напускная деловитость, думает Деннис, и сразу вспоминает об ЛСР. Господи, да какая же это ерунда. Ерунда это. Двадцать семь лет.

Люси начинает подавать на стол, но в этот самый момент звонит телефон.

– Да, – говорит она, неуверенно глядя на мужа. – Да, он дома.

Со страхом в глазах, она передает мужу трубку.

– Алло?

– Деннис, это я, Эрни Клусински, – один из тех самых полуутраченных друзей Денниса; сейчас он работает в Ла-Абре, на «Аэроджет».

– Привет, Эрни. Как дела? – Деннису самому противно слышать неестественную бодрость своего голоса.

– Прекрасно. Слушай, Деннис, мы тут как раз узнали, что там случилось у вас в ЛСР, и я сразу подумал, а не забежишь ли ты к нам ненадолго? Пообедаешь со мной и моей начальницей, Соней Аддинг, ну и поговорим кое о чем. Расскажем тебе, чем мы здесь занимаемся, обсудим возможности. – Пауза. – Если, конечно, тебя интересует такой вариант.

– Интересует, точно интересует, – Деннис на мгновение замолкает, быстро прикидывает. – Да, Эрни, огромное тебе спасибо, очень хорошо, что ты обо мне вспомнил. Только, м-м-м, тут есть одна штука… – Деннис молчит еще секунду, затем решает. – Понимаешь, мы с Люси хотели съездить на север, устроить себе отпуск. Раз уж подвернулся такой удобный случай. – Шутка жалкая, выморочная, но Эрни смеется. – Так, может, отложим это немного?

– Да конечно, конечно. Спеху тут нет никакого. Ты только позвони мне, когда вернешься, и сразу договоримся. Я рассказал Соне о тебе, и она сразу заинтересовалась, захотела встретиться.

– Это ты хорошо придумал. Спасибо, Эрни.

На том разговор и кончается.

Все еще в задумчивости, Деннис возвращается за стол. Глядит на тарелку, на легкий пар, поднимающийся над запеканкой.

– Это кто был, Эрни Клусински?

– Он самый. – Странный сегодня день.