Дикий берег - Робинсон Ким Стэнли - Страница 40

– Ты это чувствовал, когда ехал на поезде? – спросила меня Ребл, перебив Стива.

– Ага, – сказал я. – Мчишься так быстро – воздух свистит. Хорошо, что нам не пришлось управлять поездом, а то бы мы сто раз врезались.

– Тихо! – воскликнул Мандо, Стив кивнул и продолжал. Он так увлекся, что даже не поднял голову.

– Еще бы! – выкрикнула Ребл, и девушки засмеялись. Кэтрин сказала, передразнивая голос, каким читал Стив:

– И я приготовился известить мою любезную матушку, что ее внуки будут на четверть японцами…

– Не перебивайте! – заорал Стив, но мы уже валялись от хохота. – Я продолжаю!

– Вот трус! – вскричала Кэтрин. – Слабак!

– Погоди, – сказал Стив. – У него была цель – повидать мир. Не мог же он остаться на Каталине. Вам, девчонкам, ничего, кроме любви, в книжках не интересно. Замолчите, а то перестану читать.

– Пожа-а-а-алуйста, – взмолился Мандо. – Я хочу знать, что было дальше.

– Здесь кончилась глава вторая, – сказал Стив, закрывая книгу. – Он в пути.

– Почитай еще, – попросил Мандо.

– Не сейчас. – Стив обиженно взглянул на женщин, которые вытаскивали из печей противни. – Скоро ужин. – Встал и покачал головой, глядя на меня и Мандо. – Девушкам книга не нравится, – пожаловался он.

– Да ладно тебе, – сказала Кэтрин. – Что за радость читать вместе, если и слова сказать нельзя?

– Вы не принимаете ее всерьез.

– Ой ли? Может, мы не принимаем ее слишком уж всерьез.

– Я ухожу домой, – уныло ответил Стив. – Идешь, Хэнк?

– Я к себе. Утром увидимся.

– Завтра вечером Том приглашает всех на собрание в церковь, – сказала Кармен. – Слыхали?

Никто из нас не слыхал, и мы решили встретиться до собрания и прочесть еще главу.

– Из-за чего собрание? – спросил Стив.

– Из-за Сан-Диего, – ответила Кармен. Стив остановился.

– Том должен передать в Сан-Диего, поможем ли мы им бороться с японцами, – сказал я. – Я тебе говорил.

– Я приду туда, – сурово заверил Стив и повернул к дому.

Я помог Кэтрин снять с противней горячие булки и одну прихватил домой отцу. Шел, откусывал от нее и думал, сколько же надо дней, чтобы перелететь через море.

Глава 12

Обычно собрания проходят у Кармен в церкви, но в этот раз они с Томом вытащили всех (Том даже сходил за Чудилой Роджером), так что в церковь – большой амбар у Эглоффов на пастбище – все бы не влезли, и решили собраться в бане. Мы с отцом пришли загодя и помогли Тому разжечь огонь. Я носил дрова, обходя Чудилу Роджера, который искал на полу и на стенах слизняков, любимое свое лакомство. Том поглядывал на него и качал головой: «Не знаю, чего ради я за ним ходил». Том был возбужден куда меньше, чем я ожидал, и необычно тих. Сам я только что не прыгал от радости: сегодня мы примкнем к сопротивлению, вольемся наконец в Америку.

Снаружи вечернее небо расчертили еще розовые от закатного света перистые облака, с моря дул сильный ветер. Люди, подходя к бане, смеялись и переговаривались, там и сям за деревьями мелькали фонари. За картофельной полоской Симпсонов жалобно выли собаки, упрашивая хозяев взять их с собой. Подошел Стив с братьями и сестренками, и мы сели на смотанную пленку.

– И вот, акула разевает пасть и нацеливается на меня, – рассказывал Стив. – Я сую ей в рот весло, чтобы не укусила. Держу весло, чтоб не заглотила целиком, а воздух уже кончается. Надо что-то придумывать…

Из-за излучины реки показались Джон и миссис Николен, ребятня мигом забежала в баню. На мост вышли Марвин и Джо Хэмиши, Джо в округлившейся на животе белой блузке. Я вспомнил разговор у печей и подумал, что там у нее на этот раз. Стайка младших Симпсонов и Мендесов выбежала из-за амбаров, следом шли отцы, степенно беседуя на ходу. Рафаэль, Мандо и Док спускались по склону холма, за ними – Эд и Мелисса Шенксы. Я помахал Мелиссе, она помахала в ответ. Ее черные волосы развевались на ветру. Чуть позже из леса выступили Кармен и Нат Эглоффы, они несли вдвоем тяжелый фонарь и спорили. Мануэль Рейс и его семейство торопились следом, чтоб не отстать от фонаря. В бане стоял гвалт, как на толкучке, и, когда подошли Мариани, я испугался, что все не влезут. Однако снаружи было холодно, и Рафаэль взялся за дело, рассадил всех: мужчин вдоль стен, малышей на колени матерям, нашу компанию в пустой купальный чан. Когда он закончил, все сидели впритирку, как селедки в бочке. Фонари развесили по стенам, в очаге пылали большие поленья, было необыкновенно светло, светлее, чем в банный день. Железная кровля оглушительно дребезжала, малыши начали плакать. Все остальные тоже были возбуждены, потому что такой толпой мы собираемся редко – на Рождество да еще на редких поселковых сходках.