Скандальные намерения - Робинс Сари - Страница 26

– Несмотря на все отрицательные чувства, которые вы испытываете ко мне, Шарлотта, вы согласились быть моей горячо любимой нареченной.

Внезапно она почувствовала себя виновной за то, что ведет себя так непримиримо. В конце концов, этот человек всего лишь шутит. Какое ей дело до того, что он делит ложе с другими женщинами?

– Я исполню свою роль в заключенной сделке, – сказала она, несколько смутившись. – Окинув взглядом пустой коридор, она понизила голос до шепота: – Говоря о нашей миссии, удалось ли вам что-то узнать от... от...

– Мне кажется, что Мейсон – человек, который напал на вас, – наемник. Этот подонок ничего не знает, никого не может опознать и вообще не человек, а недоразумение.

Шарлотта нервно сглотнула.

– А где он сейчас?

– В Ньюгейте.

Она закусила губу и, потупив взгляд, принялась разглядывать красочный узор восточного ковра. Джеймс пальцем приподнял ей подбородок.

– У него больше никогда не будет возможности появиться рядом с вами, Шарлотта.

Она медленно кивнула. Джеймс обеспокоено наблюдал за ней. Шарлотта заставила себя снова принять деловой вид.

– А как остальные ключи для разгадки?

Джеймс отвел глаза и опустил руку. Пожав плечами, он поправил рукав.

– Мы не должны заставлять посетителей слишком долго ждать, – сухо сказал он.

– Насколько я понимаю наше соглашение, мы сотрудничаем по всему фронту. Нужно ли мне напоминать, что мы в этом деле заодно?

– Как я могу забыть об этом? – с сардонической улыбкой спросил Джеймс, направляя ее к гостиной.

Шарлотта подтянулась и выпрямилась. Разница невелика: из огня да в полымя.

Джеймс и Шарлотта вошли в южную гостиную бок о бок, и вдовствующая герцогиня оборвала свою речь на полуслове при их появлении. Шарлотта изобразила на лице дежурную улыбку, надеясь выйти из этого поединка без потерь. Это была их первая встреча с матерью Джеймса после спора накануне вечером.

Леди Дрейтерс, приземистая женщина средних лет с великоватой челюстью и темно-каштановыми волосами, тронутыми сединой, выжидательно подняла голову. На ней была большая шляпа с пышным оранжевым пером такого же аляповато-зеленого цвета, как и платье. Мисс Дрейтерс, юная особа с волосами ржаного цвета, сидела поодаль с чопорным видом и, похоже, не принимала никакого участия в беседе. Ее подчеркнутая скромность и сдержанность явно контрастировали с вызывающе ярким пурпурным платьем и глубоким декольте. Подобно своей матери, мисс Дрейтерс благоволила восточной моде, а посему на голове ее красовалась широкая фиолетовая шляпа с перьями цвета индиго.

Джеймс поклонился.

– Приветствую, мама. Леди Дрейтерс, мисс Дрейтерс. Полагаю, вы знакомы с мисс Хейстингс, моей невестой.

Хотя лицо вдовствующей герцогини было обращено в сторону, как если бы ей было противно видеть Шарлотту, тем не менее она царственно кивнула и произнесла:

– Я только что говорила обеим леди о том, как нам повезло.

Это было похоже на перемирие между ними, не было заметно никаких следов открытой враждебности. Что ж, Шарлотта вполне может с этим жить.

Леди Дрейтерс встала и с наигранным воодушевлением заговорила:

– Поздравляю, ваша светлость. Мисс Хейстингс. Констанция и я – мы обе так рады за вас! – Она бросила быстрый предупреждающий взгляд в сторону дочери. – Не правда ли, Констанция?

Мисс Дрейтерс встала, сделала реверанс и пробормотала поздравления, не поднимая ни на кого глаз. Испытывая сочувствие к ней, Шарлотта хотела надеяться, что девушка не была влюблена в Джеймса. Возможно, когда вся эта история закончится, мисс Дрейтерс сможет заполучить своего герцога. Вдовствующая герцогиня, вероятно, станцует на радостях джигу.

Тем временем леди Дрейтерс продолжала изливать свои восторги.

– Это такой сюрприз, ваша светлость! Я поняла со слов вашей матери, что вы проявляете твердость и решительность, если на что-нибудь нацелились.

– На самом деле, – Джеймс взял руку Шарлотту и поцеловал ее, – я вознамерился жениться на Шарлотте почти сразу же, как с ней познакомился.

– И как давно это было? – спросила мисс Дрейтерс, подняв серые глаза на Джеймса и Шарлотту.

Если бы глаза умели метать кинжалы, Шарлотта уже истекала бы кровью. Шарлотта решила поддержать ее добрые надежды на кого-нибудь еще. Она сказала ровным голосом:

– За наш брак ответственен генерал Камсби.

– Из того госпиталя? – спросила вдовствующая герцогиня и неодобрительно нахмурилась.

– Да, мама. Шарлотта все это время оказывала бесценную помощь генералу, и, хотя об этом широким кругам не известно, я горячо поддерживаю ее деятельность.

– Вы должны подробнее рассказать нам, каким образом вы оказались помолвлены, – проявила настойчивость леди Дрейтерс.

Вскинув голову, она снова уселась на диван.

– Да, пожалуйста, – поддержала ее мисс Дрейтерс, злорадно сверкнув глазами.

– Возможно, в другой раз, – сказала Шарлотта. – Сейчас я хотела бы освежиться перед едой... – она сдержанно улыбнулась Джеймсу, – с твоего разрешения, дорогой?

– Да, конечно, дорогая. Я провожу тебя. Мне нужно заняться делами. – Он наклонил голову. – Мама, леди Дрейтерс, мисс Дрейтерс. Было весьма приятно снова увидеться с вами.

Когда они выходили, Шарлотта едва ли не физически ощущала взгляды трех женщин, устремленные им в спины. Она понимала, что к этому лучше всего привыкнуть, поскольку светское общество не примет внезапное расторжение их помолвки. Она подавила готовый вырваться из груди стон. Что поделаешь, она подписалась под этой сделкой и готова заплатить любую цену за то, чтобы вывести негодяев на чистую воду. Она молилась лишь о том, чтобы выйти из этой заварухи, не повредив окончательно своей репутации. Хотя у нее имелись большие сомнения в том, что ей это удастся, учитывая слабость, которую она испытывает к Джеймсу.

Глава 16

На следующий день повсюду были развешаны афиши, возвещающие о том, что в пять часов в парке состоится катание на лошадях.

Едва проехав полквартала, Джеймс и Шарлотта были буквально осаждены любопытствующими, озабоченными и завидующими доброжелателями из высшего света. Шарлотта была благодарна тете Сильвии за то, что ее стараниями получила новый костюм для выезда верхом. Он представлял собой эффектный красного цвета ансамбль, с гармонирующими по тону шляпой, перчатками и короткой вуалью и придавал Шарлотте уверенность, позволяя снести бесцеремонные разглядывания толпы. Должно быть, полученное воспитание хорошо подготовило ее к этой роли и, как она того боялась, ей не составляло особого труда изображать будущую любящую жену. Джеймс способен был очаровать и мужчин, и женщин света – так что не было и намека на какой-нибудь скандал, связанный с помолвкой. Шарлотта подумала, будет ли Джеймс столь же очаровательным, когда они разорвут помолвку.

Едва они вошли в холл, как их встретил Мэнтон.

– Мисс Хейстингс, ее светлость просит вас прийти в восточную гостиную.

Шарлотта перевела взгляд на Джеймса, и он услужливо предложил:

– Я с удовольствием присоединюсь к тебе, если ты не возражаешь.

– Гм...

– А кто там?

– Ее светлость с модисткой, я думаю.

Джеймс сделал гримасу. Шарлотта вздохнула. Чудесно. Сейчас ей придется встретиться с вдовствующей герцогиней и с модисткой. Взглянув на ее лицо, Джеймс сказал:

– Будьте умницей, Шарлотта. Она вас испытывает.

Шарлотта криво улыбнулась.

– Да, испытывает.

Она передала плащ лакею и последовала за Мэнтоном по длинному коридору.

Джеймс смотрел ей вслед, мысленно анализируя свой план. Его первую фазу он уже осуществил: все видели его вместе с Шарлоттой; всем теперь известно, что он и Шарлотта влюблены друг в друга. Высший свет был великолепной сценической площадкой для осуществления его стратегического замысла. Теперь ему оставалось лишь поджидать свою добычу, ибо его непутевый кузен не позволит так просто Шарлотте уйти – в этом Джеймс нисколько не сомневался. Внезапно он нахмурился. Идея использовать Шарлотту в качестве приманки сейчас ему показалась безжалостной и рискованной. Но ведь он делает все, чтобы помешать его кровавому кузену причинить вред кому бы то ни было. Без сомнения, это было важнее всего. Он пообещал генералу, что женится на этой девушке. Что еще могут от него потребовать? Джеймс повернулся и направился к своему кабинету, не слишком довольный собой. Ему хотелось бы, чтобы при мысли о своих планах он испытывал более оптимистичный настрой.