Старец Горы - Шведов Сергей Владимирович - Страница 78

– Либо ты, почтенный Андроник, сумеешь обуздать этого зверя, либо нам придется его уничтожить, – сухо сказал Бузург-Умид на прощание озабоченному даису. – Минувшей ночью нукеры Хусейна схватили несчастную дочь почтенного торговца Фирдоуси, а поутру ее нашли мертвой в сточной канаве.

Почтенному Андронику ничего другого не оставалось, как скрипнуть в бессилии зубами и отправиться в гости к новому эмиру, которого его соратник-исмаилит далеко не случайно назвал зверем. Прежде Хусейн удовлетворял свои порочные склонности с помощью либо рабынь, либо простолюдинок, чья жизнь или смерть никого особенно не волновала. Однако после того, как он занял место своего отца, его пристрастия резко переменились. Что в будущем сулило не только ему, но и даису Сирии, взявшемуся его опекать, большие проблемы.

Эмир Хусейн проводил смотр своей гвардии. Тысяча отборных бойцов в хорошо сработанных кольчугах и панцирях, кружила по двору на великолепных конях, демонстрируя выучку, которой позавидовали бы франки. Впрочем, именно против крестоносцев доблестный Хусейн и собирался бросить отважных воинов Аллаха. Надо полагать, атабек Мавлуд, испытывающий недостаток именно в тяжелой коннице оценит старания халебского эмира.

– Как ты думаешь, Андроник?

– Вне всякого сомнения, эмир Хусейн. Не только атабек, но и султан с халифом выразят тебе свою признательность. Вот только не стоит на мой взгляд, во время священной войны, обижать мусульман, преданных душой и телом не только Аллаху, но и тебе.

– Эти люди повинны в измене! – надменно вскинул голову эмир.

– Я не о беках, я о женщинах, – мягко поправил его Андроник.

Безумный Хусейн впал в задумчивость. Похоже, ему прежде не приходило в голову, что подданные осудят его за кровавые игры с женщинами. Тем не менее, эмир постиг неловкость ситуации и даже косвенно признал свою вину.

– Хорошо, я прикажу телохранителям не трогать мусульманок, но взамен ты, Андроник, найдешь для меня христианку благородных кровей. Слышишь, непременно благородных, и не вздумай меня обмануть!

Даис Сирии покидал халебскую цитадель под кривые усмешки нукеров эмира Хусейна. Бузург-Умид оказался прав в своем недоверии к умственным качествам сына Ридвана. Этого выродка, скорее всего, придется устранить. Но не раньше, чем он приведет к Мавлуду свою гвардию и халебское ополчение.

Верного Талчи поручение даиса по началу поставило в тупик. Конечно, в Халебе жили христиане, прежде всего армяне и сирийцы, но ведь Хусейну нужна была женщина франков, причем благородная. Ну не выходить же бывшему византийскому лохагу на большую дорогу, в конце концов.

– Если понадобиться, то выйдешь! – желчно бросил Андроник.

И, надо отдать должное седому турку, он выкрутился-таки из непростого положения, о чем не замедлил сообщить озабоченному даису.

– Надеюсь, она молода и хороша собой? – нахмурился армянин.

– Все при ней, – успокоил хозяина преданный слуга. – Вот только за даму уже обещан большой выкуп, а потому торговец заломил за нее такую цену, что у меня потемнело в глазах.

– Золотая она, что ли? – в сердцах воскликнул Андроник, когда узнал о сумме.

– Во всяком случае, благородная, – пожал плечами Талчи.

– Плати, – махнул рукой даис. – И передай ее нукерам эмира. Скажи, что это подарок от меня.

– А ты, почтенный Андроник, разве не взглянешь на купленный товар? – удивился бывший лохаг.

– Иди, – вспылил армянин. – И выполняй, что тебе приказано.

Почтенному Андронику жаль было загубленной жизни, но тут уж ничего не поделаешь, победа даром не дается. К сожалению, неприятности даиса на этом не закончились. Его подняли среди ночи, кажется только для того, чтобы окончательно испортить и без того неважное настроение. Почтенный аль-Саббах, которому Андроник верил как самому себе, бездарно провалил порученное ему дело. Мятеж в Триполи захлебнулся, даже еще не начавшись. О чем бывший кади с прискорбием известил своего старого друга.

– Я дал тебе пятнадцать лучших своих федави! – взбесился потрясенный чужой никчемностью Андроник. – Неужели так трудно было прирезать одного молодого барана.

– Твои федави рубили головы правоверным, которых я с большим трудом призвал под знамена джихада, – зло выдохнул Саббах. – А потом подошли сержанты правителя Джебайла Венцелина и истребили моих людей.

– Этого не может быть! – не поверил хитроумному каирцу Андроник. – Федави никогда не изменяют долгу!

– Они не изменили, – пожал плечами Саббах. – Просто у них появился другой даис.

– Уруслан! – дошло наконец до Андроника. – Он обвел тебя вокруг пальца.

– А тебя? – с вызовом спросил бек.

Счастье еще, что даис не стал рассказывать Мавлуду о своих замыслах относительно Триполи. Иначе ему пришлось бы долго оправдываться перед атабеком за чужую неудачу. Конечно, Андронику следовало самому возглавить заговор, но для этого ему пришлось бы раздвоиться. Ибо его присутствие здесь в Халебе было попросту необходимо.

– Что стало с благородной Жозефиной? – спросил даис, наливая в серебряную чашу вино из кувшина, чтобы хоть как-то подсластить горечь поражения. Конечно, Аллах запрещает правоверным употреблять напитки, дурманящие мозг, но Всемогущий далеко, а неприятности близко.

– Жозефина отправлена в замок Ареймех под надзор мужа.

– Какого мужа? – удивился Андроник.

– Шевалье де Мондидье.

– Но ведь Антуан мертв!

– Увы, дорогой друг, – ехидно заметил Саббах, – у тебя неверные сведения. Он жив. И даже обласкан графом Понсом.

– Как обласкан?

– Не совсем так, как ты думаешь, почтенный даис, но тем не менее.

– Талчи! – Взревел раненным быком Андроник. – Где Талчи?!

Слуга, явившийся на его зов, замер испуганно у порога. И хотя язык ему плохо повиновался, он все-таки сумел пролепетать, что почтенный сельджук еще не возвращался.

– Одежду мне, – крикнул даис. – И коня.

Саббах еще никогда не видел своего старого знакомого таким взволнованным. Почтенного Андроника трясло как в лихорадке. Счастье еще, что до халебской цитадели от его дома было рукой подать, иначе он наверняка загнал бы подаренного атабеком Мавлудом белого коня. Саббах настиг его уже в покоях Хусейна. Встревоженные телохранители обнажили кинжалы, дабы покончить с наглецом, осмелившимся потревожить ночной отдых эмира. Конечно, Андроника и Саббаха опознали, иначе им никогда бы не позволили проникнуть во дворец халебского владыки, но всему есть предел. О чем со свойственной ему прямотой заявил прямо в лицо исмаилиту бек Саид, один из самых преданных псов Хусейна.

– Где эмир? – спросил слегка опомнившийся даис.

– Спит, – отозвался удивленный бек.

– А женщина?

– Хватился, – криво усмехнулся Сеид. – Вынесли уже.

– Куда? – не отставал Андроник.

– В сточную канаву.

Даис вздохнул с облегчением. Тем не менее, он пожелал лично убедиться в том, что с эмиром ничего плохого не случилось. Саид рассмеялся ему в лицо:

– Будь ты женщиной, армянин, я еще подумал бы над твоим предложением. Но не один мужчина не войдет в спальню эмира Хусейна, пока мы охраняем эту дверь.

– Даже ты? – прищурился Андроник.

– Я могу, – усмехнулся Саид, – но для этого мне нужен веский повод.

– Хорошо, – кивнул даис. – Скажи эмиру, что провансальцы выступили из Триполи и двигаются к Тивериаде.

– Это важное известие, – неохотно согласился бек.

Из спальни он выскочил словно ошпаренный, Андроник замер в предвкушении злобного рыка потревоженного эмира, но за дверью царила мертвая тишина.

– Его там нет, – прошептал Саид. – Там вообще никого нет. Только кровь на полу у самого ложа.

Эмира искали по всему дворцу до самого утра. Были проверены все помещения, включая конюшни. А нашли его в сточной канаве недалеко от стен цитадели, завернутым в пестрый персидский ковер. Почтенный Андроник сам осмотрел тело. Безумному Хусейну был нанесен только один удар, зато точно в сердце.

– Ты что, не видел, кого выносишь? – зло спросил даис у ошеломленного бека.