Пенталогия «Хвак» - Санчес О. "О'Санчес" - Страница 117

— Но, сударь, ваши благородные манеры и учтивая речь… Вы из света, сударь, это очевидно, однако я не могу припомнить, чтобы мы ранее встречались при дворе?..

— Это оттого, сударь, что вы очень молоды, и я покинул двор и гвардию раньше, нежели вы начали служить. Только вы изволите принадлежать к гвардейскому полку «Тургун», в то время как я носил мундир «Крыльев».

— О-о! Это достойный полк, не многим… э э, прошу прощения… ничем не хуже моего.

— И вряд ли лучше, сударь. У меня затруднение. Дело в том, что мой старинный друг вызвал меня сюда из моего затворничества, сославшись на строгое повеление Его Величества, которого мы с вами только что имели счастье лицезреть. Но Его Величество был настолько занят, что я не решился отвлекать его по пустякам… В таком случае, сударь, не могли бы вы мне подсказать, как мне проще и быстрее добраться до рабочего кабинета Когори Тумару?.. Или до того места, где он сейчас лично изволит пребывать? Ибо это он прислал мне безотлагательное приглашение. Или его резиденция сейчас вне дворца?

Барон Лади с некоторым беспокойством глянул на незнакомца, но сразу же взял себя в руки.

— Нет, здесь же; и он, как я знаю, уже на месте. Сударь, я затруднюсь словами указать вам точную дорогу, хотя и знаю ее, ибо помещения дворца запутаны и многочисленны, прямо скажем — по-дурацки устроены, да еще то и дело закрываются на починку и переустройство… Но караул мой завершен, и нам почти по пути, пойдемте, я провожу вас.

Сразу же за воротами дворца маркиза ждали его люди. Хоггроги с разбегу прыгнул в седло, Кечень забил копытами по воздуху, обиженно жалуясь: он ждал, ждал, и ждал, ждал — а хозяина все нет! А они не кормят, и не отпускают, и не расседлывают…

— Тихо, черный! Все за мной, живо!..

Маркиз и его свита ринулись прочь от дворца. Вдоволь попетляв по окраинным улочкам, Хоггроги наконец велел всем остановиться.

— Так. Керси!.. Нет, Лери, ты покрупнее: вот тебе мой плащ, завернешься в него немедленно. Покажи… Сойдет. Ты и Керси, вместе с охраной, самым кружным путем возвращаетесь домой. Но — по более или менее людным улицам. Дома, когда все прояснится и вас освободят из-под розыска, вы собираете дружину и немедленно следуете домой, теперь уже по-настоящему домой, в удел. Керси назначается в вашем походе старшим. Мы же, втроем — я, Рокари и Марони — тоже двинемся домой, в удел, но другою дорогой, через Плоские Пригорья. Никуда не заезжая, ни с кем не говоря. В дороге и переоденусь. Все для этого взято? Кари?

— Так точно!

— Объясняю случившееся: сегодня утром меня обвинили в том, что этой ночью я побил его Высочество престолонаследника и поднял вооруженную руку на неприкосновенность посла пока еще дружественного нам государства Лу Ин. В итоге, Его Величество жаждет сцапать меня и примерно покарать. У меня, конечно же, есть смягчающие мою вину обстоятельства, но Его Величество взбешен и не настроен слушать оправдания. Тем более что я и впрямь крепко виноват, поскольку допустил, чтобы именно в моем доме передрались и переругались все эти благородные судари. Ну а куда мне еще было деваться? У Борази все эти бабы меня поедом жрали, шагу не ступить!.. Наша задача: порознь и без потерь вернуться в удел. Всем теперь понятно, до чего доводит дурная жизнь?

— Да, — коротко кивнули сенешали, ибо они сие безобразие имели удовольствие наблюдать воочию.

— Да!!! — пылко ответствовали пажи.

Если бы только маркиз Короны, его светлость Хоггроги Солнышко, знал, какой жесточайший удар нанес он скупыми словами рассказа по скромности и благонравию юных и верных пажей своих! Месяца не прошло, как Лери оправился от лихорадки и вернулся к выполнению почетных пажеских обязанностей, рядом с Керси, подле его светлости. И ведь как вовремя! Пажи переглянулись между собою и завистливо вздохнули: да! В столице! Чуть что — мечи н наголо, сударь! Дамы смотрят! Фрейлины, графини! Кутежи ночи напролет! Шлют записки! Лейб-гвардия! Справа его Высочество, слева… тоже сплошь аристократия! Безудержный гнев Его Величества!!! А ты — скачешь сквозь ночь, в окружении верных людей, закутавшись в черный плащ, спасаясь от высочайшей погони. Вот это жизнь!!!

ГЛАВА 10

…Леса и долы, дороги и горы, пастбища и реки!.. Слышите меня?.. оповещаю вас о своем прибытии и здороваюсь с вами!.. я, Хоггроги Солнышко, маркиз Короны! Я вернулся!

К утру выходило путникам достигнуть Гнезда, однако Хоггроги решил сдержать собственное нетерпение и поберечь коней.

— Легкой рысью пойдем. Все одно прибудем рано утром, они еще спать будут… Вы не против, судари мои?

— Как скажете, ваша светлость! Эх, что там наши сейчас? Выпустили их уже из столицы, или все в заложниках держат? А, ваша светлость?

— Выпустили, Марони, либо подержат недол?го и отпустят. Гнев на вассала никогда не распространяется на его вассалов или на воинов его, не должен распространяться. Но могут дом спалить, либо слуг-простолюдинов наказать.

— Тоже не хотелось бы!

— Это верно.

Маленький отряд продвигался в ночи по знакомым местам, и все-таки любой бугорок, шелестящий жухлыми травами, любая ветка, подстерегшая их на пути, превращали сонную местность в пространство, полное угроз и тревог… Хорошо еще, что лишь в сознании путников, привыкших быть настороже всегда и всюду…

Но, как вдруг заметил Хоггроги, настороженность и боевая выучка рыцарей, двух его сенешалей, не помешали им обоим впасть в странное сонное оцепенение: маркиз переводил взгляд с одного на другого — вот-вот попадают с седел!

— Всем стоять! Что с вами, судари? Раздери меня боги — вы же спите, слюни пускаете!

Рыцари спохватились вроде бы, но так вяло, с таким трудом, что Хоггроги почел за благо объявить привал. Еще несколько мгновений — и спали уже все: оба рыцаря и три коня. И только Хоггроги бодрствовал, обуянный внезапною тревогой и подозрением к… к ничему!.. Чисто вокруг, никакой опасности нету поблизости, ни от людей, ни от нечисти… Можно и отдохнуть чуток… Нет!

— Не желаю я спать! — из голого упрямства взревел маркиз на весь перелесок, но никого этим криком не выманил из-за камней и деревьев, никого не испугал и даже не разбудил. Один только верный Кечень, сквозь сон узнав хозяйский голос, попытался было тряхнуть черной головою, но — опять погрузился в конские дремы, затих…

Хоггроги вынул меч и махнул им пару раз, так… беспутно, бесцельно… по верху и по низу… И невидимого ничего на клинок не попало. Спать хотелось настолько, что звенело в ушах; из черного, в белесых проплешинах, безлунного пространства, из-за кустов и обломков скал, то и дело выпрыгивали бесшумно птеры неясных очертаний, цветы, лица местных и столичных знакомых, почему-то умывальный кувшин… Он сейчас как Кечень — на прямых ногах уснет. Не бывать сему, коли маркиз Короны иначе решил!

Хоггроги нагрузил на себя две седельные сумки поверх полного походного снаряжения, обнажил оружие и принялся бегать вокруг полянки, ставшей местом для столь неожиданного привала. Хоггроги орал песни, рубил мечом и секирой подвернувшиеся под руку деревца и кусты, отдавал самому себе команды и отвечал на них… Пот проливался в сапоги, дыханием можно было бы уже плавить подковы и наконечники для стрел, но стоило лишь остановиться — накатывала сонная одурь. Хоггроги давно уже понял, что на них на всех, на людей и животных, на всю округу, наброшена какая-то магия, незлобивая, но очень мощная магия, ибо вокруг стояла полная тишина, ни одна цикада, ни один птер не проснулся за все время буйствования маркиза, единственного, не пожелавшего поддаться чьему-то невидимому и неслышимому приказу. Но пришел рассвет и согнал морок. Хоггроги успел рассовать оружие куда положено, вернуть латы и мешки по местам, прежде чем сенешали его окончательно проснулись… Оба в недоумении и со смутным стыдом переглядывались, робея даже приступить к оправданиям… Однако его светлость их опередил и был великодушен:

— Ну что, рыцари? Отдохнули? Напереживались, бывает, да и путь оказался далек. Коней мы не расседлывали, но, вроде бы, они тоже отдохнуть успели. По коням!