Выбери любимый жанр

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии
оксана2018-11-27
Вообще, я больше люблю новинки литератур
К книге
Professor2018-11-27
Очень понравилась книга. Рекомендую!
К книге
Vera.Li2016-02-21
Миленько и простенько, без всяких интриг
К книге
ст.ст.2018-05-15
 И что это было?
К книге
Наталья222018-11-27
Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни
К книге

Западня для Евы (Ловушка для Евы) - Робертс Нора - Страница 42


42
Изменить размер шрифта:

— Ой, вот уж это чушь.

— Нет, не чушь! Я мизинца его не стою. — Мэвис откинулась назад и подняла заплаканные глаза на Еву. — Я такая глупая…

— Ты вовсе не глупая. Это сейчас ты глупости говоришь.

— Я же даже школу не кончила. Сбежала, когда мне было четырнадцать, а они меня даже искать не стали.

— Твои родители были дураками, Мэвис, но это еще не значит, что ты тоже глупая.

«А мои были монстрами, но это еще не делает меня монстром», — добавила она про себя.

— Что я собой представляла, когда ты меня арестовала? Все, что я в жизни знала, — это лохотрон. По-крупному, по мелочи… Шарила по карманам, тырила бумажники или подыгрывала другим лохотронщикам.

— А ты посмотри на себя сейчас! Самый замечательный парень на свете тебя обожает. Ты сделала потрясающую карьеру. У тебя будет ребенок. Ой, только, ради бога, не надо больше плакать! — умоляюще воскликнула Ева, когда Мэвис снова полезла за платком.

— Да, но я абсолютно необразованная! Я ничего не знаю.

— Нет, знаешь. Ты… много чего знаешь. Ты все знаешь про музыку. — «Если это можно назвать музыкой», — уточнила она мысленно. — Ты прекрасно разбираешься в моде. А главное, Мэвис, ты знаешь людей. Может, ты научилась этому на лохотроне, но ты разбираешься в людях. Ты знаешь, как доставить им удовольствие, как помочь им почувствовать себя хорошо.

— Даллас! — Мэвис отерла слезы с лица обеими руками. — Я ничего не знаю о детях.

— Ах, вот ты о чем. Но ты же прослушиваешь все эти диски, так? И разве ты мне не говорила, что собираешься посещать какие-то занятия? Что-то в этом роде?

«Господи, я сама во всем этом полный профан! — в панике думала Ева. — И какого черта я отослала Пибоди на Ямайку?»

— Ну и какой в этом толк? — Обессиленная долгим плачем, Мэвис откинулась на подушки. — Ну, учат меня, как кормить ребенка, как его пеленать, как брать его на руки, чтобы ничего ему не сломать. Все в таком роде. Учат, как делать разные вещи. Но они не могут мне подсказать, как понимать, как чувствовать. Они не могут научить, как стать матерью, Даллас. Я не знаю, как это делается.

— А может, это само придет? Ну, знаешь, когда ты наконец вытолкнешь его на свет, это произойдет само собой. И ты все поймешь.

— Я боюсь все испортить. Вдруг я все сделаю неправильно? Леонардо так счастлив, он так этого ждет!

— Мэвис, если ты не хочешь…

— Хочу! Хочу больше всего на свете! Вот почему мне так страшно, Даллас. Мне кажется, я не переживу, если сделаю что-нибудь не так и все испорчу. Если я рожу ребенка и не почувствую того, что полагается, не пойму, что ему нужно… Что ему нужно на самом деле, а не просто бутылочка и чистый подгузник! Откуда мне знать, как его любить, когда меня никто никогда не любил?

— Я люблю тебя, Мэвис.

И опять глаза Мэвис наполнились слезами.

— Я знаю, что ты меня любишь. И Леонардо. Но это не одно и то же. Вот это… — Она положила ладонь на живот. — Это совсем другое дело. Ладно, наверно, я просто запаниковала, — призналась она с долгим вздохом. — Я не могла говорить об этом с Леонардо. Мне нужна была ты. — Мэвис нащупала руку Евы. — Кое-какие вещи можно рассказать только ближайшей подружке. Ну вот, мне уже лучше. На-верное, просто гормоны разыгрались.

— Ты мой первый настоящий друг, — задумчиво проговорила Ева. — Ты когда-то вбила себе в голову, что тебе надо держаться ко мне поближе, и я просто не могла тебя стряхнуть. И не успела я оглянуться, мы подружились. Мы через многое прошли вместе.

— Да, — всхлипнула Мэвис, и первая дрожащая улыбка сквозь слезы показалась на ее губах. — Уж это точно.

— Ну, а раз уж ты моя лучшая подруга, не сомневайся, я бы тебе сказала, если бы ты вела себя глупо. Если бы я думала, что ты зря ударилась в эту затею с ребенком, я бы тебе непременно сказала.

— Сказала бы? Правда? — Мэвис стиснула руку Евы, пристально вглядываясь ей в лицо. — Честное слово?

— Честное слово.

— Ну, ты сняла камень с моей души. — Мэвис прерывисто вздохнула. — Да, мне прямо, полегчало. Можно мне немножко побыть у тебя? А может, я позвоню Леонардо и скажу ему… О боже!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Заплаканные глаза Мэвис округлились, она села прямо, крепко прижимая ладонь к животу.

Ева вскочила на ноги.

— Что с тобой? Что? Тебя тошнит?

— Шевелится. Шевелится, я чувствую!

— Что шевелится?

— Ребенок! — Она подняла глаза на Еву, и ее лицо внезапно осветилось, словно кто-то зажег лампочку у нее под кожей. — Мой ребенок шевельнулся! Как будто… как будто маленькие крылышки затрепыхались!

Теперь уже Еве стало нехорошо. Ей показалось, что из нее вдруг выкачали весь воздух.

— А… это так полагается?

— Ага. Мой ребенок шевельнулся, Даллас! У меня в животе! По-настоящему!

— Может, хочет тебе сказать, что не надо так волноваться?

— Да. — Мэвис смахнула вновь навернувшиеся слезы и улыбнулась блаженной улыбкой. — С нами все будет хорошо. Все будет отлично. Я рада, что это случилось при тебе. Когда я это почувствовала… Я рада, что тут не было никого, кроме тебя и нас с ребеночком. У меня все получится.

— Я же тебе говорила!

— И я буду знать, что надо делать.

— Мэвис. — Ева опять села рядом с ней, — по-моему, ты уже сейчас все знаешь.

Глава 12

Войдя в дом, Рорк увидел, что его жена сидит на ступеньках, обхватив голову руками. У него все перевернулось внутри, он в тревоге бросился к ней.

— Тебе плохо? Что случилось?

Ева судорожно вздохнула.

— Мэвис.

— О боже! Что-то с ребенком?

— Наверное, все дело в ребенке. По крайней мере мне так кажется. Но откуда мне знать? Она даже губы не накрасила. И что мне было делать?

— Послушай, я ничего не понимаю. Думаю, нам лучше начать сначала. Давай я первый. С Мэвис и с ребенком все в порядке?

— Должно быть. Он там шевелится!

— Где? — Рорк спохватился и возвел глаза к потолку. — Ты меня совсем запутала! Значит, она почувствовала, как ребенок начал шевелиться? Разве это не здорово?

— Она считает, что да. Значит, так и есть.

Ева выпрямилась и посмотрела на Рорка. Он все еще держал ее за руку и внимательно вглядывался в ее лицо. Ждал.

Все было как обычно, если не обращать внимания на легкую перемену ритма. На самом деле с недавних пор все между ними было не как обычно и, может быть, уже никогда не будет. Они оба это чувствовали, но оба готовы были делать вид, что ничего не случилось.

И в этой довлевшей над ними готовности притворяться, будто ничего не случилось, было нечто жуткое. Но ничего другого ей не оставалось, и она охотно пряталась за этим притворством, как, впрочем, и он.

— Когда я вернулась, Мэвис была здесь — вся в кусках и в слезах, — продолжала Ева. — Она боялась, что поломает жизнь ребенку, потому что ей в детстве поломали жизнь. Что-то в этом роде. Боялась сделать что-нибудь не так, боялась, что не почувствует того, что нужно. И рыдала как ненормальная.

— Я слыхал, это как раз вполне нормально для беременных женщин. Приступы слезливости. И я готов поверить, что она немного напугана. Откровенно говоря, это довольно жутко — если хорошенько подумать и представить себе весь процесс.

— Ну, я, например, совсем не хочу об этом думать.

Рорк отпустил ее руку и чуть-чуть отодвинулся от нее. Ева поняла, что он тоже ощущает возникшую между ними трещину. Обругав себя трусихой, она выбросила эту мысль из головы.

— Ну, словом, когда ребенок… уж не знаю, что он там сделал, но она успокоилась, даже развеселилась. Чуть не плясала, когда отправилась рассказывать Леонардо.

— Что ж, прекрасно. Тогда почему ты сидишь здесь с таким несчастным видом?

— Она вернется.

— Вот и хорошо. Буду рад ее повидать.

— Она привезет Трину. — Голос Евы зазвенел, она судорожно вцепилась в рубашку Рорка. — Со всем ее пыточным набором.

— Да, я понимаю.

— Ничего ты не понимаешь! Они же не к тебе приедут, а ко мне. Не в тебя будут тыкать какими-то непонятными острыми штуками и не тебя будут обмазывать какой-то клейкой гадостью с головы до ног. Не знаю, что они собираются со мной делать, но, что бы это ни было, мне этого не надо.