Боевое ремесло - Кондратьев Вадим - Страница 57

Однако оставим в покое забавных и дивных «рыцарей» и перейдем к скучным практическим темам.

Среди двух спорящих один — дурак, другой — подлец. Дурак лелеет наивные заблуждения, что не ошибается, а подлец знает точно, что прав…

Мне уже давно не привыкать к ярлыку и роли подлеца, ибо разлучать наивных с их заблуждениями — жестоко, лишать наивных их иллюзий — подло.

Люди боятся знать, предпочитая слепо верить, и люди не прощают разлуки с собственной глупостью.

Спорщик

ЗАБЫТЫЕ ФАКТЫ

До сих пор в рядах бывших толкиенистов-ролевиков, превратившихся нынче в гордое племя исторических фехтовальщиков, слышатся претензии на их приоритетное место в становлении сегодняшнего длинноклинкового фехтования.

Не станем углубляться в термины, так как совершенно не важно, как называть поединок с крупногабритными предметами — историческим, боевым, длинноклинковым или длинномерным фехтованием Как я уже писал, удар мечом, шестопером, палицей, трубой или бейсбольной битой в любом случае разрушителен, а разница состоит лишь в форме и внешнем виде раны. Поэтому обратимся к сути такого явления, как единоборство, использующего оружие с параметрами и габаритами исторических аналогов. Его истоком я бы назвал акцентированное изучение именно боевых навыков как таковых. То есть профессиональное изучение, предполагающее возможность реального применения этих навыков в соревновательном или боевом столкновении.

Вряд ли стоит считать началом становления ИФ показательные представления на исторических фестивалях конца XX века. Ибо цели таких представлений — постановочное изображение боя, но не реальная способность атаковать и защищаться. Видеоархивы упомянутых мероприятий показательны. Простой сельский житель с черенком от лопаты в руках — Терминатор по сравнению с куртуазными рыцарями тех лет. Тем более что для полноценной атаки селянин с лопатой не будет надувать губу и становиться в красивую позу из средневековых трактатов.

Начало становления единоборства — это первые осмысленные полноконтактные состязательные поединки и подготовка к ним (техническая и физическая). Это аксиома любого спорта или единоборства.

Нам осталось определить, когда и кто занялся всем этим всерьез.

По разным утверждениям исторических фехтовальщиков, первые состязательные бои людей с мечами датируются 1994–1996 годами. И это, вероятно, истина… для бывших толкиенистов-ролевиков.

Им невдомек, что работа над овладением навыками клинкового боя к тому времени уже велась почти десятилетие, ведь еще с 1982–1986 годов в среде славяно-горицкой борьбы культивируется бой на мечах, бой в доспехе, бой со щитом. Подтверждением тому служат публикации и фотографии тех лет.

Есть и другие подтверждения результативной деятельности школы А. К. Белова, которые почему-то никем не замечаются или как бы забываются. Как ни странно, первыми чемпионами в серьезных турнирах 1996–1998 годов были отнюдь не тотальные реконструкторы, документально повторяющие атрибутику, не игровики-толкиенисты с текстолитово-алюминиевыми экзерсисами, не выходцы из спортивного фехтования и не дотошные исследователи аутентичных средневековых трактатов.

Первыми реальными мастерами и чемпионами турниров, за редчайшими исключениями, были адепты именно славяно-горицкой борьбы — системы, построенной на неразрывной связи динамики рукопашных и вооруженных формул.

Более того, и вторая волна чемпионов была из той же среды СГБ, и именно они культивировали именно железную составляющую сплава рукопашка — фехтование.

И только третья волна фехтовальщиков тяжелым клинком не имела корней и практики СГБ, так как впитывала уже рафинированные опыт и навыки первых двух волн фехтовальщиков русско-славянской традиции.

А где факты? А факты под носом.

Тульская школа позволяет легко определить ее источник и фундамент, если обратить внимание на фехтовальные термины, которые практически целиком состоят из славяно-горицких терминов, явленных миру А. К. Беловым.

Список чемпионов и призеров, вышедших из славянской школы, вполне показателен.

Первая волна — Яков Ефимов, Руслан Слепов, Владимир Терехов, Алексей Трофимов, Дмитрий Чепушканов, вторая волна — Максим Майоров, Василий Кузнецов, Сергей Шкуров, Михаил Стариков, Олег Лукьянов.

Я бы добавил к этому списку нескольких мастеров из закрытой среды СГБ, которые принципиально не участвовали в массовых спортивных мероприятиях, предпочитая другие регламенты клинковых состязаний. Однако даже в дружеских тренировочных поединках они демонстрировали уникальную школу и мастерство, на порядок превосходящие навыки любых фехтовальщиков с не славяно-горицкими корнями. Это московский клуб «Ратичи», который помимо полудюжины великолепных бойцов включал в себя двух мастеров высочайшего класса. Именно поэтому «Ратичи» первыми были приглашены в судейский корпус АБФ.

К сожалению, в других упомянутых мной течениях так и не сформировалось ни одной сколько-нибудь серьезной школы. Появлялись лишь отдельные редкие звезды, блиставшие на ристалище скорее персональным талантом, нежели структурированной технической базой. Несмотря на это, будет справедливым отметить несколько имен, заслуживающих своей строчки в истории боевого фехтования.

Это такие мастера, как Дмитрий Барташов (Москва), Дмитрий Ромадин (Казань), Дмитрий Калашник (Харьков), Руслан Колосок (Киев). Этих бойцов я узнаю в любых доспехах, с любой дистанции, за несколько секунд боя.

Из бойцов третьей волны я отмечу, пожалуй, только одного, который, как и зареченские щитни, разочаровался в существующих фехтовальных тусовках. Это Никита Кизель (Немезид), с его безошибочным чувством поединка, пониманием предмета и великолепной техникой вкупе с хорошей манерой боя.

Возможно, я упустил из внимания одного-двух человек, но думаю, что самые яркие все же не забыты, ибо я убежден, что яркость бойца проявляется не только в умении махать железкой (это сегодня могут многие), но и в качествах личности.

Порой вызывает улыбку то, с каким снобизмом некоторые нынешние чемпионы пытаются выдать свои успехи за результат собственных технических открытий и уникальных личных разработок. Можно всеми силами скрывать факты изучения чужих школ и техник, но даже поверхностный взгляд на их работу с головой выдает источники их техники. Тут и дотошное штудирование видеозаписей мастеров, и внимательное изучение печатных и видеопособий, и занятия с инструкторами, о которых потом как бы забывается.

Увы, подобное детское поведение умаляет достоинства таких чемпионов, ибо настоящему мастеру и честному человеку никогда не зазорно признать своих учителей и факты освоения чужой техники. Особенно в нынешней ситуации распространения учебных пособий. По картине боя таких мастеров невооруженным глазом видны все их технические действия и принадлежность к той или иной школе.

Не менее грустную улыбку вызывают и клубы-чемпионы, сляпанные из таких мастеров. Не нужно большого ума, чтобы создать подобный клуб-чемпион путем механического сведения под одним названием нескольких бойцов, выросших и проявивших себя в других клубах. Как не нужно большого ума для получения звания тренера сборной путем составления списка бойцов, уже добившихся успехов. С таким же успехом Боря Моисеев может стать тренером сильнейшей сборной по боксу, если запишет в свою команду Костю Дзю, Холифилда, Тайсона, Барреру и прочих чемпионов. Главное, оказаться в нужном месте в нужное время.

Подводя итог маленькому экскурсу в историю российского боевого фехтования, признаюсь, что даже сейчас, когда появилось столько интересных молодых бойцов с хорошей техникой и физической формой, видеозаписи боев старых мастеров по-прежнему впечатляют. Их манера боя узнаваема и самодостаточна, как узнаваема и самодостаточна манера художников: Провоторова, Васильева или Айвазовского.