Покорение Южного полюса. Гонка лидеров - Хантфорд Роланд - Страница 46

21 декабря после ремонта и новой погрузки, на что ушло три недели, «Дискавери» вышел из Литтлтона, по словам Ходжсона,

забитый под завязку. До верхних иллюминаторов кают-компании он заполнен мешками с углём, посередине разместили двадцать пять собак, на корме — пятьдесят овец, — отличная возможность тренироваться в беге с препятствиями с одного конца корабля на другой…

А когда «Дискавери» вышел из гавани, один матрос, будучи пьяным, упал с грот-мачты и разбился насмерть.

В прощальном письме Нансену Скотт неожиданно признался:

У членов нашей экспедиции мало знаний и опыта, особенно в областях, не имеющих отношения к мореплаванию.

Похоже, если мы и добьёмся успеха, то лишь благодаря рядовым членам команды.

Нам совершенно необходим план. У меня есть несколько смутных идей, связанных с главной целью — движением от известного к неизвестному. Но я прекрасно понимаю, что такие представления человека неопытного могут быть не совсем реальными, а составленные в последний момент планы, скорее всего, будут несвоевременными и, возможно, неправильными.

Подобные мысли невольно подсказывают мне, насколько далёк я от тех прославленных людей, которые уже осуществили успешные полярные исследования.

Я очень хорошо чувствую недостатки в своей работе, но стараюсь не отчаиваться…

Направляю Вам последние заверения в том, что не связываю свою веру или удачу с географическим открытием — меня вполне удовлетворят научные достижения, которые ждут исследователей на уже пройденных кем-то дорогах.

Впервые Скотт увидел Антарктику 8 января 1902 года. В прозрачном воздухе высоких широт почти в сотне миль впереди сверкали под полуденным солнцем облитые льдом вершины гряды Адмиралтейства и горы Сабины, напоминая горсть каменных кристаллов. Но только 29 января «Дискавери» вошёл в девственные воды Антарктики, пройдя мыс Адэр и далее проследовав маршрутом Борхгревинка до того места залива, где норвежец высадился на Ледяном барьере Росса. И уже 30 января в бортовом журнале Скотта появилась такая запись:

4:30 вечера. Стоим в заливе. На суше ясно различимы холмы. 5:50. Наблюдали землю поверх ледяной шапки. 6:45. Наблюдали голую скальную породу между холмами, покрытыми снегом.

Так была открыта Земля Эдуарда VII (сегодня — полуостров Эдуарда VII), которая является восточной частью Ледяного барьера. Это стало первым антарктическим открытием ХХ века. «Поразительное чувство, — заметил Шеклтон, — смотреть на землю, ранее неведомую человеку». Такое стало возможным только здесь, в этой последней четверти мира. Антарктика по-прежнему оставалась белым пятном на карте с незначительными вкраплениями следов отдельных высадок на её берега. Внутренняя часть материка была совершенно неизвестна.

Опьянённый азартом первооткрывателя, Скотт рвался на восток, чтобы нанести на карту новые земли. Он опрометчиво углубился в одну из наиболее опасных частей моря Росса, где судно поджидали вероломные вздыбившиеся паковые льды.

Рано утром 1 февраля Ройдс поднялся на палубу и увидел Шеклтона, «объясняющего капитану, что корабль движется по кругу». «Дискавери» окружили наползавшие друг на друга льдины, всё говорило о том, что он находится в кольце почти незаметных айсбергов. Уже не в первый раз Скотт, ничего не знавший о поведении льда, попал в ловушку. Ройдсу с большим трудом удалось убедить его в правоте Шеклтона и тем самым спасти «Дискавери» от реальной опасности. После чего Скотт в панике отдал приказ спешно уходить на запад.

В тот же день Томас Уилльямсон обнаружил, что

фанатичное стремление каждое утро драить палубу даже в Антарктике, где температура опускается ниже точки замерзания воды, — это что-то ужасное. Похоже, они никак не могут забыть предписания устава военно-морского флота (не забывай драить палубу вне зависимости от обстоятельств)… но как только на эту самую палубу выливают воду, она замерзает, и приходится счищать лёд лопатой.

Матросов подавляла ненужная рутина. Ситуация усугублялась тем, что они ничего не знали о планах экспедиции. Они нервничали, поскольку никто не потрудился сказать им, куда они идут и насколько. Только сейчас Скотт впервые сообщил офицерам о своих намерениях. Его речь была замысловатой и многословной, но её суть состояла в том, что «Дискавери» должен перезимовать в Антарктике и поэтому движется на запад в поисках гавани.

Тем временем Скотт высадился на Барьере недалеко от места, где зимовал Борхгревинк, и на привязном аэростате совершил первый полёт в Антарктике. По словам Уилсона,

это было потрясающе… выгрузили и разложили где-то двадцать или тридцать баллонов с водородом, подсоединили шланги и наполнили аэростат газом. Капитан не умел им управлять, но сказал, что будет подниматься первым. Не его заслуга в том, что всё прошло благополучно… Вообще запуск аэростатов, кажется… чрезвычайно опасное занятие. Был с нами один человек, который, как предполагалось, знает об этом всё — поскольку проходил недельный инструктаж… но поднялся на шаре не он.

С воздуха было видно, что Барьер простирается до самого горизонта длинными, бесконечными волнами. Как и предполагал Борхгревинк, Великий Ледяной барьер оказался «шоссе», ведущим на юг. Его поверхность представляла собой твёрдый, утрамбованный ветром снег с рыхлыми заплатками, наметёнными позёмкой.

Скелтон писал:

Я подумал, что можно было бы создать специальный автомобиль с бензиновым двигателем, и он пригодился бы [на Барьере]… Конечно, он сильно отличался бы от обычных машин, особенно в плане колёс, да и кузов лучше сделать в виде фургона, чтобы использовать машину в качестве жилища. А на случай поломки можно было бы взять сани. Такой автомобиль мог бы везти большой запас топлива. И если создать по пути следования промежуточные склады через равные интервалы, я уверен, что таким образом можно преодолеть пятьсот-шестьсот миль туда и обратно — конечно, по той поверхности, которую мы видели (вероятно, больше и не потребуется). Так можно достичь полюса.

Это было одно из первых документально сохранившихся предложений по возможности использования моторного транспорта в Антарктике, которое на полвека опередило своё время. Только в 1958 году доктор Вивиан Фукс и исследователь Эдмунд Хилари достигли Южного полюса на гусеничном тракторе «Сноукэт». Для работы в полярных условиях требовались технологии следующего поколения! Но Скелтон подал Скотту хорошую мысль.

Как любопытные школьники на каникулах, офицеры и остальные члены команды разбрелись по окрестностям, ведь многие из них впервые именно здесь познакомились со снегом. Уилльямсон с Ферраром ушли искать землю и за «четыре часа покрыли примерно десять миль в общей сложности, что не так уж и плохо для первого опыта катания на лыжах. Всё прошло хорошо». Позже в тот же день Уилльямсон присоединился к компании, состоявшей из Армитэджа, Бернацци и трёх матросов, отправившихся в поход на юг с ночёвкой. Собак оставили на корабле, а сани тащили люди. Спать приходилось в тесноте в трёхместной палатке, горячей пищи не было, поскольку никто не умел пользоваться керогазом. Однако все вернулись невредимыми, пройдя, по словам Уилльямсона, тридцать миль,

побив рекорд Борхгревинка [в достижении самой южной точки] и обеспечив себе честь удерживать первенство в этой области в течение целого года. В следующем году мы надеемся превзойти и этот рекорд, но сейчас, я думаю, нужно готовиться к большим переменам, борясь (sic) с тёмными ночами и штормовыми ветрами.