Рожденная в огне - Робертс Нора - Страница 36

Роган предпочел бы сейчас, чтобы она кричала или плакала, а не говорила вот так: тихо, неестественно любезно.

Он постарался ответить в том же тоне:

– Теперь можете успокоиться. Самое главное произошло: выставка имела успех. Ее глаза блеснули в свете огня.

– Да, вы правы. Это главное. А сейчас, извините меня, я пойду спать.

– Конечно. Только еще одно, Мегги.

Она повернулась, почти уже дойдя до лестницы.

– Да?

– Между прочим, я искал вас.., там, на лестнице.., везде. Возможно, если вы когда-нибудь вспомните мои слова, они принесут вам хоть какое-то удовлетворение.

Она не ответила и стала быстро подниматься наверх. Роган услышал, как закрылась дверь в спальню.

Он продолжал стоять возле камина, глядя в огонь, где длинное полено с треском переломилось пополам под силой огня и жара. Струйки дыма унеслись в трубу, ливень искр ударился в экран отражателя, рассыпался и погас.

Она такая же, как этот огонь, подумал он. Переменчивая, взрывная, опасная и странная. И в то же время простая.

А он.., он совершенно отчаянно влюблен в нее.

Глава 10

– Что вы имеете в виду под словом «улизнуть»? – грозно вопросил Роган, отодвигаясь от своего стола. – Никуда она не денется!

– Но она действительно уехала. Зашла на минуту в галерею попрощаться и улизнула. Час тому назад. – Джозеф достал из кармана конверт. – Просила передать вам.

Роган взял конверт, швырнул на стол.

– Хотите сказать, она поехала к себе в Клер? На следующее утро после выставки?

– Да, и в жуткой спешке. У меня даже не было времени показать ей отклики в некоторых газетах. – Он дотронулся до небольшого золотого кольца в своем ухе. – Заказала билет до аэропорта Шеннон. Говорила, что опаздывает на рейс, и потому быстро попрощалась, вручила мне записку для вас, запечатлела прощальный поцелуй – и адью. Налетела как ураган и так же исчезла. – Увидев, что Роган остается серьезен, добавил:

– Если бы я знал, что она вам еще нужна, то задержал бы ее как-нибудь. Не уверен, получилось бы у меня, но попытался бы.

– Неважно. – Роган снова откинулся на спинку кресла. – Какой она вам показалась?

– Какой? Нетерпеливой, яростной, полубезумной. Как всегда. Единственное, что я понял с ее слов: ей совершенно необходимо срочно вернуться домой и приступить к работе. Я не был уверен, что вы уведомлены о ее отъезде, и потому счел нужным сообщить. А вообще-то у меня сейчас встреча с генералом Фицсиммонсом.

– Отлично. Передайте ему мои наилучшие пожелания.

– Лучше, если он передаст мне деньги за свою покупку, – осклабился Джозеф. – Между прочим, он предлагает еще пять тысяч сверх за «Капитуляцию».

– Она не продается. Я уже говорил.

После ухода Джозефа Роган вскрыл конверт, вынул оттуда листок бумаги, вырванный из блокнота, лежащего в его комнате для гостей, и покрытый быстрым, но довольно разборчивым почерком Мегги.

"Дорогой Рогам!

Понимаю, вы будете раздражены моим внезапным отъездом, но я ничего не могла поделать. Мне нужно быть дома и приступить к работе тотчас же. За это я даже не считаю необходимым извиняться. Предполагая, что вы можете звонить и посылать мне телеграммы, хочу предупредить заранее: я не стану на них отвечать. По крайней мере, какое-то время. Пожалуйста, передайте мой привет вашей бабушке. И я не буду против, если вы время от времени станете думать обо мне.

Мегги.

Р. S. Да, еще одно. Быть может, вам будет интересно узнать, что я увожу с собой полдюжины рецептов от Жюльена (таково имя вашего повара, если вы этого не знаете). Он считает меня очаровательной"

Роган прочитал записку во второй раз, прежде чем бросить ее в корзину для бумаг. Что ж, оно и к лучшему, решил он. Им обоим станет легче, если их будет разделять вся Ирландия. Ему, во всяком случае. Трудно быть в хорошем рабочем состоянии, когда рядом с тобой женщина, в которую влюблен и которая нарушает твои планы в любую минуту и по любому поводу.

Теперь же те чувства, что зародились в нем, неминуемо притупятся, а там и вовсе исчезнут благодаря двум выигрышным факторам – времени и расстоянию.

Итак, он должен быть доволен. Она уехала, план его удался – во всяком случае, начало нового направления в галерее положено; теперь он может спокойно жить и работать, и приводить в порядок свои сумбурные чувства.

Черт! – в сердцах подумал он, а ведь мне уже ее недостает!

Небо напоминало цвет яйца красногрудой птицы малиновки и такое же чистое и прозрачное, как горный ручей. Мегги сидела на маленькой скамейке возле двери своего дома, сложив руки на коленях, и просто вдыхала утренний воздух. За калиткой ее собственного сада, в котором ярко цвели фуксии, простирались зеленые поля и долины. А еще дальше – ведь день выдался таким ясным – можно было увидеть темные очертания гор.

Сорока, поболтав о чем-то, взлетела с дерева и, пронесясь стрелой над живой изгородью из кустарников, мигом исчезла из вида.

Раздалось мычание какой-то коровы из стада Мерфи. Ей ответили другие. Словно дальнее эхо, слышался рокот трактора, немного громче, подобно морскому прибою, ревели плавильные печи у нее в мастерской, которые она разожгла, как только приехала.

Как прекрасны были цветы под лучами солнца: алые бегонии, поздно расцветшие тюльпаны, нежные стрелы жимолости. Она вдыхала легкие ароматы розмарина и тимьяна и более сильный запах диких роз, чьи головки раскачивались на длинных стеблях под слабым теплым ветерком.

Подобие звонницы, которую она соорудила из осколков стекла, наполняло воздух еле слышным мелодичным перезвоном.

Дублин с его шумными, тесными улицами казался где-то за тридевять земель.

На ленте шоссе, вьющейся внизу в долине, она увидела красный грузовик, маленький и яркий, как игрушка. Он свернул на боковую дорогу, начал подниматься к ее дому.

Мегги удовлетворенно вздохнула: вот и она пожаловала. Как раз к чаю.

Автомобильный мотор умолк совсем близко. Раздался густой собачий лай, треск кустов, хлопанье птичьих крыльев. И строгий голос сестры:

– Оставь в покое бедную птицу! Кон, ты же большая умная собака.

Снова громкий лай, и калитка чуть не сорвалась с петель от напора – особенно, когда пес почуял Мегги.

И снова голос Брианны:

– Иди прочь! Что ты делаешь? Хочешь, чтобы Мегги приехала домой, а калитка сломана? Ой! – Она увидела сестру. – Не знала, что ты уже здесь!

– Я только-только, – улыбнулась Мегги. Следующие несколько минут она вынуждена была отвечать на яростные приветствия Конкобара, который прыгал на нее и лизал лицо и руки, пока Брианне не удалось заставить его сесть и успокоиться. Но, и усевшись, он положил лапу на колено Мегги, как бы для того, чтобы быть уверенным: та больше никуда не сбежит.

– Выдалась свободная минутка, – сказала Брианна, – и я решила приехать и повозиться в твоем саду. Хочу привести его в божеский вид. Он так запущен!

– Он мне и таким нравится.

– Ты всегда так говоришь, Мегги! Еще я привезла свежий хлеб, испекла ранним утром. Думала положить к тебе в холодильник. – Брианна протянула корзинку, внимательно посмотрела на сестру. Что-то в ее облике показалось ей странным, необычным. Хотя выглядела Мегги гораздо спокойней, чем всегда. Но в глазах, в глазах что-то… – Как тебе Дублин?

– Слишком много народу. Спасибо. – Мегги поставила корзинку рядом с собой. Запах хлеба из-под салфетки был настолько возбуждающим, что она не выдержала и, откинув материю, отщипнула кусок от еще теплой темноватой буханки. – Там очень шумно, – продолжала она и кинула кусок Конкобару, который поймал его на лету, проглотил и благодарно оскалился. – Нравится, негодник? Мне тоже. – Она дала ему еще кусок и поднялась со скамейки. – У меня есть кое-что для тебя. Сейчас принесу.