Рожденная в огне - Робертс Нора - Страница 27

– Договорились, – согласилась она и взяла его под руку, когда они двинулись в путь к следующему арочному входу. – «Жил да был один крестьянин, и хотел он стать поэтом…» Помните, откуда это?

По мнению Мегги, в Дублине было слишком много народу. Шагу не сделать, чтоб не столкнуться с кем-нибудь. Однако город хорош, этого она отрицать не станет. Чудесный вид на залив, пирамидальные крыши, прекрасные дома – сочетание красного кирпича и серого камня. Очень впечатляет.

Водитель машины, Брайан Даггин, рассказывал, что первым дублинцам было свойственно превеликое чувство красоты и порядка, а также собственной выгоды. Что ж, подумала она, такой город должен вполне подходить Рогану, а Роган – ему.

Она с удовольствием ехала в удобном, почти бесшумном автомобиле, наслаждаясь яркой зеленью садов, медными куполами, тенистыми парками и оживленной рекою Лиффи, рассекающей город надвое и впадающей в залив.

Когда она видела суету на улицах, спешащих куда-то людей, пульс учащался. Но такое состояние продолжалось недолго: зрелище утомляло ее – особенно на О'Коннел-стрит, где, казалось, все непременно хотели догнать и обогнать друг друга – и ей уже не терпелось поскорее очутиться у себя, на Западе, где спокойные дороги и люди ходят и ездят не торопясь.

Впрочем, это желание не мешало ей восторгаться видом с моста О'Коннел на суда, пришвартованные у набережных, на величественный купол Дворца юстиции, блещущий под солнцем. Водителю нравилось, что она просила его ехать куда он хочет, безо всякой цели, и часто выходила из машины, чтобы пройтись по какой-нибудь площади или парку.

На Графтон-стрит она остановилась, чтобы купить подарок Брианне – серебряную брошь в виде полукруга с вкрапленными в него гранатами. Такое простое с виду, традиционное украшение должно прийтись по вкусу сестре.

Для себя она приглядела дорогие серьги – длинные, из золота, серебра и меди, инкрустированные сверху и снизу огненными опалами. Они ей сразу понравились, но она тут же одернула себя: не может она сейчас так беспечно тратить деньги. Во всяком случае, до тех пор, пока нет уверенности, что из ее работ будет продано еще что-то, кроме той, единственной.

В итоге она послала к черту все свои сомнения и купила серьги.

Чтобы завершить день, Мегги посетила несколько музеев, прошлась по набережным, выпила чая в крошечном кафе возле площади Фитц Уильям. В самом конце дня она любовалась закатом с моста Хав Пенни и даже сделала несколько карандашных набросков в альбоме, купленном в художественном салоне.

Лишь после восьми вечера она вернулась в дом Рогана. Хозяин вышел в переднюю, прежде чем она поднялась по лестнице к себе в комнату.

– Я уж подумал, вы заставили бедного Даггина отвезти вас обратно в Клер.

– У меня была такая мысль, – согласилась она, отбросив с лица непослушные волосы. – Но я уже сто лет не бывала в Дублине и не могла оторваться от него.

– Наверное, целый день не ели?

– Пожалуй.

Не могла же она считать за еду пару кусочков бисквита с чаем.

– Ужин будет в восемь тридцать, но его можно отложить до девяти, если вы захотите присоединиться и выпить с нами коктейль.

– С нами?

– Да, с моей бабушкой. Она мечтает познакомиться с вами.

– О! – Мегги вовсе не улыбалась эта перспектива. Еще с кем-то встречаться, говорить, отвечать на вопросы. – Мне не хотелось бы мешать вам.

– Вовсе нет. Если нужно, можете переодеться и спускайтесь в гостиную.

– Переодеться? – Она уже направилась к лестнице, прижимая к груди альбом. – Боюсь, я забыла захватить свои вечерние туалеты. Наверное, будет лучше, если мне принесут поднос с какой-нибудь едой.

– Перестаньте переиначивать на свой лад все мои слова, Мегги, это просто невозможно! – Он крепко взял ее за руку и повел в гостиную. – Бабушка, – обратился он к женщине, величаво восседавшей в обитом парчой кресле с высокой спинкой, – познакомься с Маргарет Мэри Конкеннан. Мегги, эта дама – Кристина Суини.

– Очень приятно, – миссис Суини протянула худощавую руку, украшенную единственным кольцом с крупным сапфиром. Сапфировые серьги были у нее и в ушах. – Наверное, я главная виновница вашего пребывания здесь, моя милая. Ведь это я приобрела ту вашу работу, которая так заинтересовала Рогана.

– Благодарю вас. Вы собираете изделия искусства?

– Да, эта страсть у нас в крови. Садитесь, пожалуйста. Роган, налей малышке что-нибудь выпить.

Роган подошел к батарее графинов и бутылок на буфете.

– Что предпочитаете, Мегги?

– Все, что вы предложите.

Приговоренная к часу или даже двум учтивой великосветской беседы, Мегги, подавив вздох, отложила сумочку и альбом и уселась.

– Должно быть, это очень волнующий момент – первая в жизни выставка, не правда ли? – продолжила разговор миссис Суини.

Весьма оригинальная девушка, решила она про себя, не сводя глаз с гостьи. Матового оттенка лицо, огненные волосы, и эта рубашка навыпуск, и джинсы, и никаких украшений. Впрочем, сейчас этим мало кого удивишь. Да, но вечером, перед ужином…

– По правде говоря, миссис Суини, я не думала, что такое со мной случится.

Мегги приняла бокал из рук Рогана, надеясь, что содержимое поможет ей лучше поддерживать и даже как-то вынести предстоящую беседу.

– А что вы думаете о галерее? – с неподдельным интересом спросила миссис Суини.

– Она прекрасна. Настоящий храм искусства.

– О, благодарю вас. – Снова рука старой женщины коснулась руки Мегги. – Как счастлив был бы мой муж Майкл, услышав такие слова! Этого он желал больше всего. Он и сам был художником. Правда, несостоявшимся. Вы слышали об этом?

– Нет. – Мегги бросила взгляд на Рогана. – Мне ни о чем не говорили.

– Он мечтал стать живописцем. У него было такое восприятие мира, как у настоящего художника, но не хватало умения выразить свои чувства на полотне. Поэтому он посвятил свою жизнь тому, чтобы создать для других атмосферу и возможности для творчества. Он был удивительный человек. Роган похож на него во многом. И внешне, и по характеру.

– Бабушка! – возмутился ее внук.

– Вы, должно быть, гордитесь всем этим, – любезно сказала Мегги.

– Конечно. Уверена, что и ваша семья испытывает гордость за вас.

– Не знаю, насколько точным тут может быть слово «гордость».

Мегги отпила из бокала и с трудом сдержала недовольную гримасу: Роган налил ей хереса. Впрочем, так и полагается, кажется, в эти часы по правилам хорошего тона. Она где-то читала об этом.

И тут в дверях возник дворецкий, объявив, что ужин готов, и Мегги облегченно вздохнула: одна часть программы благополучно подошла к концу. А кроме того, она опять просто умирает с голоду.

– Прошу, – Роган предложил руку своей бабушке. – Жюльен в восторге от того, что вам понравилась его кухня, Мегги.

– Он превосходный повар, это истинная правда. Стесняюсь сказать ему об этом сама, а также признаться, что по сравнению с ним я полное ничтожество и питаюсь только готовыми блюдами.

– Мы сохраним это в тайне от него.

– Боюсь, не удастся. Я ведь хочу выпытать у него кое-какие секреты для Брианны.

– Брианна – сестра Мегги, – объяснил Роган бабушке. – У нее небольшой отель в графстве Клер, и она великая мастерица готовить. О чем я знаю не понаслышке.

– Две сестры – художницы, – заметила миссис Суини. – Одна – у себя в мастерской, другая – на кухне.

– Да, пожалуй, – Мегги почувствовала, как против воли ее губы растягиваются в улыбку. Эта старая дама, подумала она, куда проще и приятней, чем я предполагала. И чем ее внук.

– Роган упомянул графство Клер, – продолжала миссис Суини. – Я хорошо знаю те места. Я ведь родом из Голуэя.

– Правда? – Почему-то Мегги была очень рада этому. – Из какой части?

– Из самого города. Мой отец занимался морскими перевозками. А будущий муж был одним из его деловых партнеров.

– Моя бабушка со стороны матери тоже оттуда. – Мегги еще далеко не насытилась, но не могла не продолжить разговора о родных местах. – Ее отец был торговцем.