В объятиях принцессы - Грей Джулиана - Страница 55

Луиза отпрянула, но сильная рука удержала ее на месте. Как он может говорить такие ужасные вещи совершенно спокойным холодным тоном!

– Наоборот, мне кажется, ты именно это и делаешь. Ты заранее обособляешься от семьи, от ребенка.

– Это совсем не одно и то же, – примирительно сказал он. – Мы с тобой – замечательные партнеры… если, конечно, я себе не льщу. Между нами существуют взаимное уважение и удовлетворительная сексуальная связь.

– Удовлетворительная?

– В общем, у нас есть основа для счастливого брака.

– Ты не выглядишь счастливым.

– Счастье, дорогая, вещь недостижимая. Брак можно считать удачным, если партнеры стараются причинить друг другу как можно меньше неприятностей.

– Звучит не слишком привлекательно.

– Дорогая, я не могу тебе дать то, чего не имею.

– Возможно, ты не знаешь, что у тебя есть, не представляешь, как извлечь это из тайников своей души.

Сомертон замолчал. Запели рельсы. Издалека донесся глухой рокот.

– Ты сделала неправильный выбор, дорогая. – Его голос оставался безжизненным, лишенным эмоций.

– Что же я неправильно выбрала?

– Меня.

Луиза могла бы вынести эти слова, если бы они были сказаны угрюмо, под влиянием меланхолии, навеянной солнечным светом на горных вершинах. Но они были произнесены с пугающим безразличием, как будто он тщательно продумал все детали и пришел к определенным логическим выводам.

– Знаешь, до того как прийти сюда, я лежала и думала о тебе, – сказала она. – Я благодарила судьбу за то, что у меня самый лучший муж, – умный и проницательный правительственный агент, один из лучших в Европе, решительный и безжалостный, неутомимый в постели. Я собственными глазами видела, как далеко он готов пойти, чтобы меня защитить. Только он может вернуть мне трон и дать моему народу свободу.

– Ты ошибаешься. Я ужасный муж, а отец вообще никакой. А последний разработанный мной план только случайно не закончился грандиозным провалом. – Он посмотрел на свои ладони. – Одному Богу известно, что будет с нами через несколько недель… или лет, если до этого дойдет. Видишь ли, дорогая, моя звезда уже закатилась, а твоя еще только восходит.

– Что за меланхолическая чушь! Должно быть, всему причиной – вино в вагоне-ресторане. Ужасная гадость! Я сама пожалуюсь в компанию!

Сомертон продолжал разглядывать руки. Его большие ладони были пересечены глубокими линиями и испещрены мозолями.

Луиза накрыла его руки своими.

– Я доверяю этим рукам. Я верю тебе.

Он аккуратно высвободился и ухватился за перила.

– В любом случае уже поздно поворачивать назад. Жребий брошен.

Рокот стал громче. Поезд задрожал. Луиза тоже взялась за перила и склонила голову к Сомертону.

Мимо пронесся встречный поезд, ритмично стуча колесами.

Он исчез так же быстро, как появился, и снова повисла тишина.

В душе Луизы царил мир. Несмотря ни на что, она была спокойна. Она вспомнила ужас на лице Сомертона, когда Пенхэллоу схватил ее и приставил к горлу нож, как он нежно обнимал ее, когда выносил из конюшен на Итон-сквер. Памела говорила, что он много ночей провел у ее кровати.

Неужели это был тот же самый человек, который только что произнес эти холодные слова?

– Сейчас поедем, – сказал Сомертон.

Луиза с наслаждением вдохнула чистый горный воздух.

– Да. Скоро Хунхоф. А потом начнется самое главное. Мы возьмем штурмом дворец, мы вернем трон, мы…

– Прошу прощения. Мы?

– Конечно. Ты, я и Олимпия. И все подданные, которые сохранили мне верность.

– Моя дорогая, ты ошибаешься. – Он выпустил наконец из рук перила и обнял жену за плечи. – Олимпия и я действительно будем, как ты выражаешься, брать штурмом дворец, а ты останешься в безопасном убежище.

– Я вовсе не намерена отсиживаться…

– Это не обсуждается, дорогая…

– Не называй меня так!

– Я могу называть тебя, как пожелаешь, но это действительно не обсуждается. Ты очень много значишь для своего народа, поэтому останешься в безопасном месте, пока не будет покончено со всеми революционерами.

Какой свежий воздух. Интересно, почему он кажется серебристым.

– Понятно. – Она поднырнула под его руку, отвернулась и сделала шаг к двери. – Так и должно быть. Защищай королеву любой ценой.

– Моя дорогая…

Луиза рывком распахнула дверь.

– Мой дорогой Маркем. – Сомертон, как и прежде, смотрел куда-то вдаль. Его гордый нос был задран, словно он принюхивался к воздуху. – Ты очень много значишь и для меня.

Она застыла, сжимая в руке дверную ручку. Лунный свет покрыл темные волосы ее мужа серебром.

Черт бы его побрал. Как у него это получается?

– Рада это слышать, – тихо сказала она, – потому что я, кажется, не смогу без тебя жить.

Она вошла в вагон, захлопнув за собой дверь. Как раз в это время послышался свисток и поезд наконец тронулся.

Сомертон обнаружил жену на своей койке. Она, свернувшись в клубочек, крепко спала. Куинси посапывал у ее ног.

– Маленькая упрямица, – пробормотал Сомертон. Затянув потуже пояс халата, он вышел из купе.

Олимпия, ехавший в соседнем купе, крепко спал, о чем свидетельствовал громкий храп. Сомертон постучал, и храп моментально прекратился.

– Тебя выставили за дверь? – полюбопытствовал герцог, широко зевая.

– Наоборот. В данный момент Луиза крепко спит на моей койке. – Это была чистая правда.

Олимпия еще раз зевнул и сделал рукой приглашающий жест.

– Может быть, вы изволите войти, ваше высочество?

Его слова задели Сомертона, хотя лицо его осталось непроницаемым. В купе было душно. Он подошел к окну и открыл его. Ворвавшийся поток холодного воздуха быстро успокоил нервы.

– Если можно, говори быстрее. Я – старый человек и нуждаюсь в полноценном отдыхе.

– Я хотел спросить о твоих планах, дядюшка. Ты в них уверен?

– Настолько уверен, насколько это возможно в создавшихся обстоятельствах. Народ недоволен анархистами. Люди уже начали понимать, что революционеры не только не выполнили свои обещания, но и в будущем не собираются этого делать, а богатство страны расходуется на личные нужды правителей. Особенно люди недовольны тайной полицией.

– Глава которой в данный момент отсутствует?

– Да. Я считаю, что он отправился в компании мисс Динглби в Англию.

– С какой целью?

– Конечно же, захватить Стефани. Она – единственная принцесса, которую Динглби знает, где искать. Учитывая недавние беспорядки в провинциях, которые едва не закончились мятежом в Хунхофе, заговорщики, по моему мнению, решили посадить на трон номинального главу, напоминающего о прежних днях, – это поможет успокоить людей.

Сомертон отвернулся от окна. Олимпия сидел на койке. Его лицо было очень усталым, хотя глаза оставались ясными, проницательными и явно не упускали ни одной детали.

– Это известно точно?

– Я опираюсь на сведения от своего источника.

– А какие меры предосторожности приняты, чтобы защитить Стефани? Мною руководит вовсе не праздное любопытство. Моя жена очень привязана к сестрам.

Олимпия улыбнулся:

– Да, я знаю. Я отправил соответствующие телеграммы. О Стефани позаботятся. Да и в судебном процессе по делу ее любовника наметились перемены к лучшему. Думаю, они скоро поженятся. И чем скорее, тем лучше.

– А как насчет дома, где останется Луиза, пока мы будем разбираться с заговорщиками? Его владельцы вне подозрений?

Олимпия встал, поднял руки и сделал попытку потянуться. Из-за его гигантского роста и низкого потолка она не удалась.

– Никто не может быть вне подозрений. И кому, как не тебе, это знать?

– Но все же ты именно мне доверил свою самую большую драгоценность.

– Разве я ошибся, лорд Сомертон?

Граф скрестил руки на груди. Тонкий шелк халата скользил под руками.

– Возможно, ее высочество ждет ребенка.

Брови герцога взлетели на лоб:

– Правда? Отличная работа. Мои поздравления, племянник.