В объятиях принцессы - Грей Джулиана - Страница 37

– Нет. Он никогда об этом не говорил.

– Разумеется, он не говорил об этом прямо, дорогая. Человек масштаба Олимпии не может быть примитивным. Но мы хорошо понимаем друг друга, он и я. Мне точно известно, что он замышляет. Знаешь, и у воров есть кодекс чести. Он отдал мне самый ценный приз, королеву с шахматной доски, потому что знает: я – единственный человек в Европе, обладающий необходимыми ресурсами для возвращения тебе законных прав – трон, скипетр и прочее. Ты же хочешь вернуться на трон, моя дорогая принцесса? – Его улыбка была воплощением язвительности.

– Конечно, я хочу справедливости для моего народа. Я хочу…

– Отлично. Ты отдаешь мне Пенхэллоу, а я тебе – Хольштайн-Швайнвальд-Хунхоф. Хорошая сделка, не правда ли?

Открылась дверь, порог перешагнул Томас и поклонился:

– Да, сэр?

– Вот и ты, Томас. – Сомертон не сводил глаз с испуганного лица Луизы. – Будь добр, скажи мистеру Грейвзу, что мистер Маркем и я уезжаем в Лондон последним поездом. Пусть немедленно начнут укладывать наши вещи.

– Хорошо, сэр.

Луиза подалась вперед:

– Но я…

– Тише, тише, мистер Маркем. – Сомертон погрозил пальцем. – Мы заключили сделку, и, уверяю вас, я не позволю вам не выполнить вашу часть. Спасибо, Томас. Свободен.

Лакей поклонился и вышел.

Куинси спрыгнул с кресла и, проскочив между ногами Томаса, скрылся в библиотеке.

– Я не давала своего согласия… – начала Луиза.

Граф подошел к ней. Дверь кабинета была открыта, и их мог видеть любой слуга, зашедший в библиотеку, но Сомертону, похоже, было все равно. Он провел пальцем по ее щеке.

– Подумай, дорогая. Ты получишь свое королевство, все твои враги будут уничтожены. Твои отец и муж – кажется, у тебя был муж – будут отмщены. Твой народ получит справедливого правителя… правительницу. И за все это тебе придется помочь мне лишь в одном пустяковом деле.

– Это не пустяк.

– В сравнении с судьбой целого народа? Впрочем, у тебя будет время подумать – путешествие в Лондон довольно длительное, – и ты поймешь, что иного выхода нет. Принцесса всегда должна ставить интересы народа выше своих личных. – Его палец коснулся ее нижней губы. – Выше своих личных желаний.

Она отбросила его руку.

Сомертон рассмеялся. Он внимательно наблюдал за ней, слегка склонив голову.

– Бедный Маркем, – насмешливо проговорил он. – Сколько всего тебе пришлось вытерпеть за последние месяцы. Подумать только, заниматься делами, совершенно не соответствующими твоему высокому положению. Надо будет постараться компенсировать тебе…

– Скотина! – вырвалось у Луизы.

– Дорогая! Принцессам не пристало произносить такие слова. Они должны соблюдать приличия. – Сомертон рассмеялся и вернулся за стол. – Вероятно, именно поэтому твой дядя доверил тебя мне.

Глава 17

Флорентийское солнце жгло плечи. Выйдя из здания вокзала Санта-Мария-Новелла, Луиза первым делом почувствовала вонь. Воздух был наполнен запахом навоза и немытых человеческих тел. Она надвинула шляпу на мокрый лоб и обернулась к Сомертону:

– Здесь должен быть…

Послышался громкий голос:

– Синьор!

– А вот и наш человек, – спокойно проговорил Сомертон. Он поднял руку и выступил вперед.

Мгновением позже к ним подъехал закрытый экипаж, с козел проворно спрыгнул кучер и театрально поклонился, словно приветствовал принца Медичи:

– Buon giurnu, милорд.

– Buon giurnu, – сухо ответствовал Сомертон. – В «Гранд-отеле», пожалуйста, и как можно скорее. Багаж привезут потом.

Кучер молча забрался на козлы, предоставив графу самостоятельно усаживаться в экипаж. Сомертон протянул руку Луизе, которую она проигнорировала, бросив сочувственный взгляд на графского камердинера с четырьмя большими сумками. Раньше она не обращала внимания на багаж. В ее прошлой жизни он просто прибывал туда, куда нужно, без видимых усилий. Теперь она знала, как сложно организовать доставку личных вещей в условиях адской жары европейского лета и связанной с этим неразберихи. Сомертон настоял, чтобы всем этим занимался его камердинер, и Луиза всякий раз ощущала уколы совести и искренне сочувствовала несчастному.

Было жарко. Чертовски. Разгар лета.

Она села, сняла шляпу и стала ею обмахиваться.

– Проклятый зной, – пробормотала она, ни к кому не обращаясь.

Сомертон пожал плечами:

– А чего еще ждать от Флоренции в это время года? – Судя по всему, жара на него не действовала, несмотря на внушительную фигуру и довольно плотную одежду. Граф спокойно уселся спиной к кучеру – он всегда уступал ей противоположное сиденье экипажа, считая, что смотреть вперед удобнее, – и взглянул в окно. На его висках виднелась лишь небольшая испарина.

– Вы часто бывали в Италии? – спросила Луиза, чтобы не молчать.

– Да, но не в последнее время.

Неожиданно она заметила, что Сомертон барабанит пальцами по колену. Никогда раньше он не делал ничего подобного.

Она нерешительно кашлянула.

– А в «Гранд-отеле» вы раньше останавливались?

– Да. – Он повернулся к своей настойчивой собеседнице, и его губы скривились в насмешливой улыбке: – А вы?

– Нет. Отец всегда предпочитал французское побережье.

– Там, на мой взгляд, слишком много англичан.

Луизе хотелось завизжать. В высшей степени вежливый тон беседы был невыносимым. Все мысли и чувства оставались невысказанными. За последние две недели, наполненные приготовлениями к поездке и телеграммами, Луиза старалась понять, каким образом граф собирается заманить в ловушку лорда Роналда Пенхэллоу. С ней он обращался с полнейшей бесцеремонностью, даже хуже, чем зимой. Ей казалось, что желание, которое он, несомненно, испытывал в Нортгемптоншире, полностью исчезло, когда он узнал, кто она.

Правда, иногда по вечерам, когда граф выпивал стаканчик-другой бренди, он позволял себе некоторые двусмысленности – подходил к ней слишком близко или смотрел плотоядным взглядом, как будто хотел подчеркнуть, что он мог бы, если бы захотел. Что медлит, потому что так хочет сам.

Сила в его руках.

Но он никогда не шел дальше. В последний момент отворачивался и приказывал ей идти спать. Луиза потом долго лежала в постели, прислушиваясь к плачущим звукам виолончели из соседней комнаты. Это, в конце концов, к лучшему. Он поможет ей вернуть трон, но после этого станет для нее бесполезен. Принцесса без наследника не может себе позволить завести любовника. Она выберет себе приемлемого мужа из европейских женихов королевской крови и исполнит свой долг. Сохранит достоинство и будет являть достойный пример для своих подданных.

И вовсе она не мечтает о мускулистых плечах, нависающих над ней в ночной темноте, бархатных губах, скользящих по ее губам, сильных бедрах…

– Мистер Маркем!

Луиза испуганно вздрогнула и прищурилась. Ей на лицо упал яркий солнечный луч. Очнувшись от дум, она наконец заметила графа Сомертона, разглядывающего ее со слабой улыбкой.

– Да, сэр.

– Мы приехали.

Дверца экипажа распахнулась, и в образовавшемся прямоугольнике дверного проема, как на открытке, Луиза увидела величественный фасад отеля. К духоте экипажа добавился наружный воздух, насыщенный влагой от протекающей рядом реки.

– Только после вас, – усмехнулся Сомертон.

К тому моменту, как он вернулся с виллы, которую снял в симпатичном месте, расположенном вверх по течению реки Арно, устроил там камердинера и миссис Ярроу и убедился, что все готово к завтрашнему дню, яркое солнце уже опускалось за горизонт, и пожилой человек в синей форменной одежде методично зажигал фонари у фасада отеля.

Сомертон с удовольствием вдохнул прохладный вечерний воздух и остановился у входа в отель. Слева от него виднелся мост Понте Веккио. Закатное солнце окрашивало его старые камни в красный цвет. Уличное движение уже почти прекратилось, и туристы спокойно гуляли с путеводителями в руках, любуясь красотой Арно в сумерках. Считалось, что здешние виды должен увидеть любой уважающий себя путешественник. Сомертон бросил поводья ожидающему груму и сказал: