В объятиях принцессы - Грей Джулиана - Страница 23

– Что? – Луиза протянула руку к чашке.

– Я говорю, где остальные принцессы? Эта нашлась, но у нее же есть сестры.

– Я… – Луиза сделала большой глоток и обожгла язык. – Я не знаю.

– Думаю, они прячутся в маленьком домике на болотах, – мечтательно проговорила Аннабел.

– А мне кажется, – предположила Полли, сидящая по другую сторону стола, – они скрываются в старом полуразрушенном замке у моря, греются у единственного очага, а им прислуживает старая верная служанка – их бывшая няня.

Аннабел прищелкнула языком.

– Ты читаешь слишком много романов, Полли Грин. А вы как думаете, мистер Маркем?

Луиза допила чай и встала:

– Я думаю, что граф скоро отправит кого-нибудь искать меня. Прошу извинить.

Когда Луиза пятью минутами позже вошла в кабинет, граф Сомертон, как она и подозревала, уже сидел за столом. Шкатулка его жены так и стояла на столе – только граф сдвинул ее в сторону, поместив рядом с массивным пресс-папье. Он поднял на нее недовольный взгляд, вероятно, желая показать, что прошлая ночь уже забыта… или ее не было вообще.

– Мистер Маркем, я рад, что вы решили наконец ко мне присоединиться. – И он бросил взгляд на часы.

Луиза взглянула туда же.

– Сейчас пятнадцать минут девятого, ваша милость. Вы сами приказали мне являться в половине девятого.

– Оставив мне такую посылку прошлой ночью, – сказал граф, кивнув на шкатулку, – я думал, вы догадаетесь прийти пораньше утром, чтобы разобраться с последствиями.

– Сэр, у меня много талантов, но умения читать мысли среди них нет.

– Зато дерзость есть и занимает одно из первых мест в списке. Нет, не садитесь. У меня есть для вас поручение.

– Я к вашим услугам, сэр.

Сомертон вернулся к лежащей перед ним бумаге. Теперь в тишине кабинета слышалось не только громкое тиканье часов, но и скрип пера.

– Сегодня вечером в половине восьмого вы посетите ее милость, которая, я полагаю, будет в это время в детской читать нашему сыну. Вы передадите ей мои наилучшие пожелания и скажете, что я прошу оказать мне честь и явиться ко мне в кабинет по делу большой важности.

Луиза бросила испуганный взгляд на шкатулку.

– Сэр, я…

– Вы не думали, что последует объяснение относительно содержимого? Или вы не заглядывали внутрь?

– Я, конечно, нашел портрет, но его наличие там вовсе не означает, что…

Сомертон поднял голову:

– Прошу прощения, разве я интересовался вашим мнением относительно наличия портрета постороннего мужчины в шкатулке моей супруги?

– Нет, сэр, но…

Граф сложил бумагу и потянулся за палочкой черного воска. Он поднес ее к пламени газовой лампы и буркнул:

– Тогда будьте добры передать это сообщение леди Сомертон точно в назначенный час. А пока отнесите это письмо мистеру Натаниэлу Райту из «Райт Холдингс Лимитед». – Он опустил печать в расплавленный воск, запечатал письмо и протянул ей.

Луиза взяла письмо и с интересом взглянула на печать.

– Вы пользуетесь архаичными методами.

– Зато надежными. Так я уверен, что мою записку прочитает только тот, кому она предназначена.

– Ваша милость! Не знаю, что именно вы задумали, но настоятельно советую…

– Советуете мне? Мой секретарь имеет наглость давать мне советы?

– Дело в том, что месть за подобные оскорбления обязательно причиняет боль мужчине, который мстит. Неужели вы не понимаете…

– Не понимаю я только одного, мистер Маркем, что заставило вас предположить, что мне нужны ваши советы.

– Я только хочу, чтобы вы были счастливы, сэр, – выпалила Луиза и тут же прикусила язык, но было уже поздно. – Чтобы не корили себя, – тихо добавила она, решив, что терять уже нечего.

На невозмутимой физиономии графа не отразилось ни одной эмоции.

– Вы чрезвычайно добры, мистер Маркем. И поскольку вам так нравится проводить полдня в праздности, доставив письмо мистеру Райту, можете считать себя свободным до вечера, до того момента, как вам надо будет посетить ее милость.

– В этом нет необходимости. Я…

– Увидимся здесь ровно в половине восьмого, мистер Маркем.

Тон, которым это было сказано, не допускал возражений.

Луиза убрала письмо во внутренний карман.

– Что-нибудь еще, сэр?

Сомертон холодно улыбнулся, продемонстрировав ровные белые зубы.

– Думаю, для одного утра вполне достаточно, или вы со мной не согласны?

Герцог Олимпия держал письмо над кипящим чайником.

– Меня мучит совесть, – сообщила Луиза.

– Ничего, дорогая, подобная привередливость очень скоро проходит, – сказал герцог. – Ты поступила совершенно правильно, принеся это мне.

Луиза внимательно следила, как аккуратно он обращается с письмом.

– Просто я боюсь, что он мог задумать что-то плохое. И это повредит и ему, и нам.

– Да, этот человек бывает неразборчивым в средствах. Но пока нет ничего ужасного. – Олимпия отодвинул чайник и снял печать кончиком ножа.

– Вы уверены в том, что делаете, дядя? А вдруг этот мистер Райт узнает, что письмо вскрывали? – Луиза попыталась заглянуть через плечо герцога. Она нашла его на прогулке в Гайд-парке, где он ежедневно бывал ровно в десять часов, – на случай, что ей понадобится передать что-нибудь срочное.

Разумеется, она не обратилась прямо к нему. Подала условный сигнал, после чего направилась в заранее обусловленный паб, расположенный на боковой улочке, неподалеку от Пиккадилли. Там секретарь, направляющийся куда-то с поручением хозяина, вполне мог промочить горло пинтой славного английского эля, ни у кого не вызывая подозрений. Луиза впервые зашла в эту заднюю комнату за деревянными панелями и с удивлением заметила, как много здесь всевозможных профессиональных инструментов, в том числе чайник и маленькая газовая плитка.

– Совершенно уверен, – сказал Олимпия. Он быстро прочитал записку, сложил ее и достал откуда-то ящичек с восковыми печатями разных цветов.

– Вы не хотите показать мне записку? – возмутилась Луиза.

– Конечно, нет. Она не имеет к тебе никакого отношения.

– Тогда к чему она имеет отношение?

– К другим делам.

– Дядя, если вы забыли, я глава государства! – воскликнула Луиза. – И к тому же я подозреваю, что она как-то связана с кузеном Роналдом.

– Ты права. Но опасаться нечего. Лорд Сомертон делает в точности то, что я надеялся, и именно тогда, когда мне это надо. Все идет по плану. – Олимпия перебирал печати, внимательно изучая каждую. – Если повезет, Пенхэллоу через две недели благополучно покинет эту страну…

– Вместе с леди Сомертон?

– Вопросы, вопросы… А, вот то, что нам нужно. – Олимпия показал Луизе печать и отставил в сторону ящичек. После этого он ловко повторил процедуру запечатывания письма, которую недавно проделал Сомертон.

– Так что, с ней?

– Я бы сказал, будет видно. В любом случае все это не имеет никакого отношения к тебе. Это совсем другое дело, и в высшей степени секретное. – Герцог протянул девушке запечатанное письмо: – Все в порядке. Иди и ничего не бойся.

– Но вы уже впутали меня, и я должна знать…

Олимпия снова надел пальто и водрузил на седую голову шляпу.

– Дорогая, ты все неправильно понимаешь. Чем меньше знаешь, тем безопаснее, и не только для тебя – для всех. Но, конечно, в первую очередь для твоей важной персоны. – Герцог взял ее руку, поцеловал и весело подмигнул: – Доверься своему старому дядюшке, хорошо?

День оказался бесконечным.

Луиза села и сняла перчатки. У нее так сильно замерзли руки на ледяном февральском ветру, что теперь в тепле кафе-кондитерской кожу неприятно покалывало.

Что задумал Сомертон? Понятно, что ничего хорошего. Должно быть, у него на уме что-то особенно низкое, если он отослал ее из дома, чтобы ненароком не вмешалась.

А она обязательно вмешается. Вернется не вечером, а сейчас и… И что?

Она взглянула на чашку чая, стоящую перед ней, и анемичный сандвич с кресс-салатом на блюдце. Луиза ненавидела кресс-салат и не совсем понимала, как умудрилась заказать его. Покинув тайное логово Оливии в Мейфэре, она двигалась с грацией и эффективностью автомата и с трудом вспомнила, что на самом деле доставила письмо Сомертона по назначению. Но если бы кто-нибудь попросил ее описать, как выглядит контора Райт Холдингс Лимитед или сам мистер Райт, она бы ответила, что и контора, и ее хозяин производят внушительное впечатление.