Выбери любимый жанр

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии
оксана2018-11-27
Вообще, я больше люблю новинки литератур
К книге
Professor2018-11-27
Очень понравилась книга. Рекомендую!
К книге
Vera.Li2016-02-21
Миленько и простенько, без всяких интриг
К книге
ст.ст.2018-05-15
 И что это было?
К книге
Наталья222018-11-27
Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни
К книге

К югу от мыса Ява - Маклин Алистер - Страница 14


14
Изменить размер шрифта:

— Полагаю, все вымыты, размещены и уложены спать?

— Более или менее. Я рассовал их по всему судну. Солдаты — на корме, двое тяжелораненых — в лазарете, остальные восемь — в курительной и двух резервных каютах по левому борту. Фарнхольма и священника я отправил в рабочее помещение механиков.

Николсон усмехнулся.

— На это стоит посмотреть — британский раджа дышит одним воздухом с суровым язычником.

— Вы будете удивлены, — фыркнул Файндхорн. — У них у каждого — по дивану, посередине — стол с бутылкой виски, и, похоже, они находят общество друг друга весьма приятным.

— Но когда я в последний раз видел Фарнхольма, у него было всего полбутылки, — задумчиво проговорил Николсон. — Интересно…

— Вероятно, он выпил ее одним глотком. Он не расстается с большим кожаным саквояжем, в котором, я думаю, нет ничего, кроме бутылок виски.

— А остальные?

— Кто? Ах, да. Маленькую пожилую леди поместили в каюте Уолтерса, — он перенес свой матрац в радиорубку. Старшая санитарка, по всей видимости, отвечающая за…

— Мисс Драхман?

— Именно. Так вот, она и ребенок в каюте юнги. Вэньера и пятого механика пришлось подселить к четвертому механику и Баррету, так как их каюты заняли остальные санитарки.

— Все ясно. — Николсон вздохнул. — Надеюсь, они не попадут из огня да в полымя. Мы снова попытаемся пройти в пролив Каримата, сэр?

— Почему бы и нет. Где еще мы можем…

Он не договорил, так как Николсон потянулся к зазвонившему телефону.

— Да, каюта капитана… А, это вы, Билли… Да, он здесь. Не вешайте трубку. — Николсон легко встал, держа телефон в руке. — Второй механик, сэр.

Файндхорн говорил с полминуты, издавая в основном междометия. Николсона заинтересовало, что же могло понадобиться Уиллоуби. Голос второго механика звучал почти сонно, однако никто еще никогда не видел, чтоб Уиллоуби волновался. По мнению Эрнеста Уиллоуби, ничто в этом мире не стоило переживаний. Вечно витавший в облаках чудаковатый второй механик — самый великовозрастный член экипажа «Виромы», питавший безудержную страсть к литературе и такое же презрение к двигателям и всему, что связано с заработком на жизнь, — Уиллоуби был самым честным и бескорыстным человеком из когда-либо встреченных Николсоном.

Файндхорн взял фуражку и повернулся к двери.

— Вы не подождете меня здесь? — спросил он. — Я должен спуститься вниз.

Через две минуты после ухода капитана телефон зазвонил снова. Это был Файндхорн, попросивший Николсона зайти в обеденный салон. Зачем, он не объяснил. На пути вниз Николсон увидел четвертого помощника, выходившего из каюты радиста. Николсон вопросительно поднял бровь. Вэньер через плечо бросил взгляд на дверь только что покинутой каюты со смешанным выражением негодования и недоброго предчувствия.

— Эта старая бой-баба сегодня в голосе, сэр, — проговорил он.

— Кто?

— Мисс Плендерлейт, — пояснил Вэньер. — Она в каюте Уолтерса. Я только задремал, как она начала долбить в перегородку. Я проигнорировал это, так она вышла в коридор и принялась кричать. — Вэньер остановился и прочувствованно добавил: — У нее очень громкий голос, сэр.

— Так что же она хотела?

— Ей нужен капитан. — Вэньер скептически покачал головой. — «Молодой человек, я должна видеть капитана. Немедленно. Скажите, пусть зайдет ко мне». И выставила меня за дверь. Что мне делать, сэр?

— Именно то, о чем она просила, конечно. — Николсон усмехнулся. — Я хочу присутствовать при этом. Он внизу, в салоне.

Миновав одну палубу, они вместе вошли в салон с двумя вытянувшимися во всю его длину столами, рассчитанными на двадцать человек. Но теперь в салоне находилось только трое.

Капитан и второй механик стояли бок о бок, слегка покачиваясь вместе с судном. Как всегда в безукоризненной униформе, Файндхорн улыбался. Равно как и Уиллоуби. Однако на этом сходство между ними заканчивалось. Высокий, сутулый Уиллоуби с коричневым морщинистым лицом и копной спутанных волос был кошмаром для любого портного. Он носил неглаженую рубашку, бывшую когда-то белой, с оторванными пуговицами, выцветшим воротником и плечами, да грубые парусиновые брюки, складчатые, как слоновьи ноги. Легкие парусиновые туфли без шнурков были надеты на носки в ромбовидную клетку. Он явно не успел побриться, хотя, вероятно, его бритва лежала нетронутой уже неделю.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Полуоблокотившись на буфетный стол, девушка смотрела на Файндхорна и Уиллоуби. Николсону и Вэньеру был виден лишь ее профиль — правый уголок рта изогнулся вверх, образовав ямочку на оливкового оттенка персиковой щеке — она улыбалась. У девушки был прямой, великолепный точеный нос, широкий покатый лоб и собранные вокруг шеи толстым жгутом шелковистые иссиня-черные волосы, — такие блестят при ярком солнце как вороново крыло. Она отличалась типично евразийской красотой, однако при более пристальном взгляде — а мужчины всегда окидывали ее очень пристальным взглядом — становилось ясно, что она не совсем типичная евразийка, ибо черты ее не слишком широкого лица были необычайно нежными, а удивительные глаза намекали скорее на дальний север Европы. Глаза девушки, столь поразившие Николсона на борту «Кэрри Дэнсер», действительно несли в себе ясную голубизну, очень насыщенную, являясь прекрасным украшением прекрасного лица. Сейчас вокруг этих поразительных глаз едва заметно проступали темные, синеватые круги усталости.

Девушка избавилась от своей форменной шапочки и куртки с поясом, оставшись лишь в запятнанной юбке цвета хаки и слишком великоватой для нее чистой белой рубашке с высоко закатанными рукавами, обнажавшими тонкие руки. Рубашка Вэньера, вдруг понял Николсон. В шлюпке четвертый помощник все время сидел рядом с девушкой, разговаривая с ней тихим, заботливым голосом.

Николсон пропустил Вэньера в комнату впереди себя, — реакция Файндхорна на просьбу мисс Плендерлейт стоила того, чтобы ее увидеть, — мягко прикрыл за собой дверь, и едва не натолкнулся как вкопанный, сжав повисшие, негнущиеся руки в кулаки.

Не обращая внимания на Файндхорна и Уиллоуби, Вэньер уставился на санитарку, приоткрыв рот. Мисс Драхман стояла так, что свет падал на левую сторону ее лица, с глубоким и длинным рваным шрамом, лиловый оттенок которого говорил о его свежести.

Санитарка несколько секунд молча смотрела на Вэньера, затем улыбнулась.

— Боюсь, я не слишком-то хорошо выгляжу, правда? — В ее вопросе не содержалось ни упрека, ни осуждения, — эти слова были произнесены скорее извиняющимся тоном.

Вэньер ничего не ответил. Его лицо, приобретшее поначалу бумажный оттенок, залила краска.

Николсон стремительно обошел Вэньера, кивнул Уиллоуби и остановился перед санитаркой. Капитан Файндхорн пристально наблюдал за ним, но старший помощник не догадывался об этом.

— Добрый вечер, мисс Драхман. — Его тон был холодным, но дружеским. — Все ваши пациенты устроены и чувствуют себя нормально?

Хотите банальностей, подумал Файндхорн, — пожалуйста: старший помощник Джон Николсон к вашим услугам.

— Да, спасибо, сэр.

— Не надо называть меня «сэром», — раздраженно проговорил он. — Я однажды уже говорил вам об этом. — Он поднял руку и мягко прикоснулся к поврежденной щеке девушки. Мисс Драхман, даже не дрогнув, продолжала спокойно стоять, лишь глаза на бесстрастном лице на какое-то мгновение расширились. — Наши маленькие японские друзья, насколько я понимаю? — Его голос был таким же мягким, как и прикосновение.

— Да, — кивнула она. — Меня схватили недалеко от Кота-Бару.

— Один из этих зубчатых ритуальных штыков, не так ли? — Он внимательно осмотрел шрам, заметил узкий глубокий порез на подбородке и рваный разрыв под виском. — Вы что, все время лежали на земле?

— Вы очень проницательны, — медленно проговорила она.

— Как вам удалось бежать? — с любопытством спросил Николсон.

— Какой-то человек зашел в бунгало — наш полевой госпиталь. Крупный такой, с рыжими волосами. Он назвался «аргайллом» или что-то вроде этого. Он вырвал штык из рук японца и попросил меня отвернуться. Когда я снова посмотрела в их сторону, японский солдат лежал на полу. Мертвый.