Имитатор - Робертс Нора - Страница 121

– Я думаю, у него навек застряло в глотке, что его остановила женщина.

Губы Евы дрогнули в улыбке: она оценила шутку.

– Я на это и рассчитываю. Он умер в тюрьме два года спустя, когда кто-то из заключенных или охранников кастрировал его и бросил в камере. Он истек кровью. – Она глубоко вздохнула. Оказалось, что, если выговориться, становится легче. – Пойду еще раз все проверю. У тебя есть еще два часа, чтобы размяться, потом мы все займем свои места. И будем ждать.

В полночь Ева втащила табурет в стенной шкаф. Дверцы она оставила приоткрытыми с таким расчетом, чтобы видеть кровать и верхнюю половину туловища Пибоди. В квартире стояли кромешная тьма и полная тишина.

– Пибоди, проверяй рацию каждые четверть часа, пока я не отдам приказ о радиомолчании. Не хочу, чтобы ты там клевала носом.

– Лейтенант, во мне столько адреналина, что я не заснула бы даже под общим наркозом.

– Проверяй связь. И не хорохорься. Остынь.

«А вдруг я ошиблась? – спросила она себя. – Вдруг он поменял жертву, сменил метод, почуял, что я близко? Что он будет делать дальше, если сегодня не придет? Выберет случайную жертву или забьется в нору? Есть ли у него экстренный выход? Запасной аэродром, черная касса, новое удостоверение личности? Он придет, – успокоила себя Ева. – А если не придет, я его найду».

Она проверила связь, опросила все посты на улице и в доме и от всех получила подтверждение, что все спокойно. Через час она встала, чтобы слегка размяться и взбодриться. Через два часа она почувствовала, как кровь начинает пульсировать в ее жилах. Он придет. Она уже знала, что он придет, за несколько секунд до того, как в наушниках ее рации раздался шипящий сигнал.

– Вижу одинокого мужчину. Движется на юг, к зданию. Шесть футов два дюйма, сто девяносто фунтов. Светлый костюм, темный галстук. Несет атташе-кейс.

– Только наблюдайте. Не приближайтесь. Фини, ты слышишь?

– Четко и ясно.

– Макнаб?

– В курсе.

– Кажется, ложная тревога. Он проходит мимо здания, движется на юг. Погодите… Он осматривается, вот что он делает. Оглядывает улицу, оценивает обстановку. Поворачивает назад, опять подходит к дому. Что-то у него в руке. Возможно, пульт управления. Поворачивает к подъезду. Он входит, лейтенант.

– Оставайтесь в машине. Ждите моей команды. Пибоди?

– Готова.

Ева заметила легчайшее движение на постели и поняла, что Пибоди взяла парализатор на изготовку.

– Фини, оставайся со штатским за дверями. Ждите моей команды. Пусть проделает весь путь до конца. Макнаб, приказываю отключить лифт, как только он войдет, а еще через секунду чтоб твоя команда была в холле и отрезала ему путь. Ясно?

– Ясно. Как там моя королева секса?

– Прошу прощения, детектив?

– Э-э-э… Вопрос обращен к офицеру Пибоди, лейтенант.

– Никаких посторонних разговоров и идиотских шуточек, ради всего святого! Сориентируйте по фигуранту.

– Он поднимается по лестнице, мэм. Сейчас находится между третьим и четвертым этажом. Я четко зафиксировал его лицо, лейтенант. Идентифицирован как Найлз Ренквист. Так, подходит к вашей двери… вынимает кодовый ключ… открывает… Все, он вошел!

– Вперед, – шепотом приказала Ева. – Всем группам занять свои места, блокировать пути отхода и ждать.

Она его еще не слышала. Пока еще нет. Поэтому она вызвала его образ в уме. Марсонини всегда снимал обувь у входа в спальню. Башмаки и носки. Он аккуратно оставлял их за дверью, снимал очки с синими стеклами, надевал окуляры ночного видения. В них он двигался в темноте свободно, как кошка. Он подходил в них к постели жертвы и наблюдал, как она спит, а потом бросался на нее. Ева вытащила оружие и стала ждать. До нее донесся еле слышный скрип половицы, мысленно она его поторапливала: «Давай, давай, ну давай же, сукин ты сын!»

Ее глаза давно привыкли к темноте. Она различила его силуэт. Он наклонился и нежно провел ладонью по спине Пибоди. Ева распахнула дверь.

– Свет! – крикнула она.

Он стремительно повернулся, теперь очки ночного видения слепили его. Бита была у него в руке, и он замахнулся ею на звук голоса Евы, одновременно сдирая с себя окуляры.

– Полиция. Брось оружие! Урони его на пол и застынь, а не то я уроню тебя.

Его глаза казались огромными и бешено вращались. Но она точно засекла тот момент, когда он узнал ее и все понял. Все его планы, все его прошлые победы вылетели у него из головы. – Грязная шлюха.

– Правда? Ну иди сюда. – Ева опустила оружие и предостерегающе вскинула палец, увидев в дверях Рорка и Фини. – Стойте там! – рявкнула она.

Ренквист взвыл, швырнул в Еву битой и сам бросился на нее. Ева отклонилась, стальной снаряд задел ее по плечу. Вместо парализатора она использовала собственное тело: это ей нравилось гораздо больше. Пострадавшим от биты плечом она врезалась ему в живот, а коленом – в пах. А когда он начал складываться пополам, добавила кулаком по челюсти.

– Это тебе за Марлин Кокс, – пробормотала она сквозь зубы и, упершись ногой ему в поясницу, вытащила наручники. – Руки за спину, мешок дерьма.

– Я убью тебя. Я вас всех убью.

Кровь текла у него изо рта, но он продолжал бешено и бессмысленно сопротивляться. Его глаза округлились и совершенно обезумели, когда Ева сорвала с него парик.

– Не прикасайся ко мне, гнусная сука. Ты что, не знаешь, кто я такой?

– О да, я знаю.

Ева перевернула его на спину, ей хотелось, чтобы он видел ее лицо. Эта ненависть была ей хорошо знакома: она уже видела такое раньше. Такую же лютую, глубоко укоренившуюся злобу она видела в глазах своей матери.

Но сейчас, глядя в полные ненависти глаза, она ощущала удовлетворение.

– Ты знаешь, кто я такая, Найлз? Я женщина, гнусная сука, грязная шлюха. И это я дала тебе пинка по твоей жалкой заднице. Это я посажу тебя в камеру и запру дверь.

– Ты никогда меня не посадишь. – Его глаза заблестели от слез. – Ты больше никогда не запрешь меня в темноте.

– Считай, что ты уже там. А когда Брин напишет об этом, он особо отметит, что тебя побила женщина.

Он опять завыл, потом зарыдал. Ева сказала бы, «как женщина», но это было бы оскорблением всему ее полу.