Золотой ключ. Том 3 - Эллиот Кейт - Страница 72

И все же она звучала как-то неуклюже.

Ренайо преднамеренно вздохнул.

– Ты будешь Премио Ораторрио Парламента, я полагаю? Это единственная должность, соответствующая твоему положению.

– Нет.

Ультимативное заявление отца отвлекло Рохарио от заготовленных заранее слов. Несколько богатых землевладельцев и в самом деле предлагали выбрать Рохарио на этот пост. Ему еще повезло, что возмущенные крики вынудили делегатов отказаться от подобной идеи еще до того, как он сам публично отвел свою кандидатуру; этим он мог бы спровоцировать обвинение в неуважении к Парламенту.

– Я участвую в выборах от Коллара Ассаддо и, если стану членом Парламента, буду работать наравне с остальными.

– Если ты в это веришь, значит, ты дурак. Однако я думаю, ты делаешь подобные заявления только потому, что их от тебя ждут. Крестьяне и ремесленники из твоего поместья, полагаю, не откажутся тебя выбрать.

– Я тоже так считаю, ваша светлость. Все кандидаты имеют достаточно высокое положение или доход. Неужели вы думаете, будто мы допустим, чтобы в Парламенте заседали нищие головорезы? Только почтенные граждане располагают достаточной мудростью, чтобы управлять другими.

Ренайо хмыкнул и нетерпеливо заерзал в кресле.

– Я думаю, это далеко не все, что ты пришел сказать мне. Ты хочешь, чтобы я с радостью принял новый порядок вещей? Смирившись с неизбежным, я готов согласиться на требования Парламента, но только ради того, чтобы не проливать кровь в Мейа-Суэрте и нашей прекрасной стране, как это произошло в Гхийасе и Таглисе. К тому же я продолжаю возлагать надежды на Гхийас.

Рохарио подошел к портрету, еще раз внимательно посмотрел на тончайшую работу художника, мастерски изобразившего оттенки материи и цвета, и вернулся к отцу.

– Мы здесь одни, ваша светлость?

– Премио Санкто заверил меня, что никто не услышит нас, и я должен ему верить, как и все мы обязаны доверять екклезии и ее представителям.

– Тогда заранее скажу вам, что только обстоятельства заставляют меня поделиться с вами моим знанием. – Отец молча смотрел на него. – Вы устали, ваша светлость. Позвольте принести вам вина.

– Я был болея, – тихо сказал Ренайо. Он действительно сильно похудел. Тем не менее Рохарио больше не мог тянуть.

– Простите меня за то, что я говорю прямо, патро. Леоно до'Брендисиа, кузен нынешнего барона, собирается выступить на ассамблее и обвинить вас в том, что в ваших жилах нет ни капли крови до'Веррада.

– Понятно.

– Вам понятно? И это все, что вы можете мне сказать? Матра Дольча, патро, вы не удивлены? Иными словами, вам с самого начала была известна правда?

Ренайо встал.

– Может быть, я подозревал. Мы редко видели Арриго, когда я был ребенком, хотя раз в год меня на некоторое время отправляли в его поместье. – Он налил себе вина из хрустального графина, стоявшего на столике. – Конечно, Кабрал обращался с нами как с собственными детьми. Матра Дольча, мы все были счастливы в Корассоне. Слуги никогда ничего не говорили прямо, но их преданность нашей семье поражала. И мы все, да и они тоже, любили нашу мать. Только когда я стал старше и увидел, что такие отношения царят далеко не в каждом доме, я сделал соответствующие выводы.

– И никому не сообщили о своих догадках? Ренайо иронично рассмеялся.

– А что бы я сказал? Что мне кажется, будто я бастард? У меня не было оснований рассчитывать на трон Тайра-Вирте. И когда корона Гхийаса перешла к Иво, а не ко мне, а Алессио скоропостижно скончался, что я мог сделать? Арриго признал во мне сына. Должен ли я был публично позорить свою мать, отказавшись от трона из-за сомнительных подозрений? Я думаю, что поступил правильно. У меня был долг перед Тайра-Вирте, и я по сей день продолжаю его исполнять.

Рохарио покачнулся, ему пришлось ухватиться за спинку стула и сесть.

– Вы никогда не говорили мне об этом.

– А зачем? Ты был тщеславным и бесполезным, а у твоего брата начисто отсутствует здравый смысл. Что до Бенетто и Тимарры – эйха! Я был самым глубочайшим образом разочарован – никто из моих детей не обладал достоинствами до'Веррада.

– Я всегда понимал, что не оправдываю ваших с мамой надежд, – сказал Рохарио с некоторым раздражением. – А она знала? Ренайо выпил глоток воды.

– Эта благословенная женщина принимала к сведению только то, что ей нравилось. Последовательность была ее главным достоинством. Она понимала, чего хочет, и умела этого добиваться. Я не собирался говорить ей, что ее красивый и богатый муж из рода до'Веррада на самом деле бастард Грихальва!

– Что вы собираетесь делать?

Ренайо не торопился с ответом. Он поставил стакан рядом с графином, поправил черный лакированный поднос так, чтобы его стороны соответствовали краям стола, и вернулся в свое кресло.

– Опасное это дело – обвинять Великого герцога в том, что он чи'патро. Эдоард должен срочно заключить выгодный брак. Тебя я бы женил на принцессе из Гхийаса, но… эйха, в ней есть что-то странное. Она без устали ходит по своим покоям и ищет Сарио Грихальву. Элейна опасается, что на нее действует заклинание иллюстраторов… – Тут Ренайо неожиданно замолчал.

Элейна! Однако сейчас не самый подходящий момент для разговоров о женитьбе. Ренайо вздохнул.

– Я еще не открыл тебе секретов…

– иллюстраторов Грихальва? Тио Кабрал рассказал мне об этом и о многом другом, патро. Вот почему я пришел сюда.

– Кабрал признался, что он мой отец? Матра Дольча! – Румянец впервые появился на щеках Ренайо, и вместе с ним к нему вернулась решимость; он вскочил и начал шагать взад и вперед по маленькой комнатке. – Значит, это правда! Эйха! Хорошо, что Майрия успела умереть и ничего не узнает. Она бы очень огорчилась, узнав, что ее муж – бастард Грихальва!

– Вы хотите сказать, что сами вовсе не огорчены? Да, этот Ренайо оказался для Рохарио абсолютно незнакомым человеком.

– Кабрал – добрейший из всех, кого я знаю. Арриго только исполнял долг, он ни разу не выказал мне своей любви. Матра эй Фильхо, нинио, ты уже должен знать, что Великие герцоги Тайра-Вирте продолжают занимать свое нынешнее положение благодаря Грихальва и их волшебству.

Слова сами вырвались из груди Рохарио.

– Я хочу жениться на Элейне, патро. Что вы об этом думаете? Ренайо коротко рассмеялся.

– Что ты, несомненно, мой сын, хотя мне и неизвестно, откуда в тебе столько упрямства. Я даже не могу укорять тебя за то, что ты влюбился в Грихальва, – ведь это в нашей крови. Эйха! Жениться на ней, в то время как наследник принцев Гхийаса мог бы сделать более выгодную партию! Она очень привлекательна, смела и к тому же прекрасный художник. Ты знаешь, что Элейна скопировала портрет “Первой Любовницы”, заменив им оригинал, – и никто не заметил? Бедный Андрео. Да, он имел Дар, но как живописец… ему далеко до Элейны.

– Вы сегодня говорите совсем другие слова, патро.

– Другие слова для других времен, как ты не раз говорил мне последнее время. Элейна поведала мне, что Сарио Грихальва два месяца держал меня под своими чарами. Сейчас я без прежнего одобрения смотрю на верных иллюстраторов, которые служили моим предшественникам, совершая аналогичные заклятия над ничего не подозревающими людьми. Решения уже приняты и приведены в действие. Крутые меры для крутых времен. Мы согласились, что другого пути нет.

– Мы? – нервно переспросил Рохарио. – Что вы собираетесь делать?

– То, что необходимо. То, что следовало сделать много лет назад, еще до того, как мы и они загнали себя в угол этими картинами. Загнали в угол картинами! – Тут он оглушительно расхохотался. – Подходящие слова, не так ли? Бассда! Кто это? Кто там?

На мгновение Рохарио показалось, что его отец сошел с ума, но в следующий момент послышался жалобный голос:

– Ваша светлость, где вы? Ренайо состроил гримасу.

– Эйха! Телка потеряла своего хозяина. И зачем я только на ней женился? Все из-за золота и обещаний удачной торговли. Впрочем, она хороша в постели, что избавляет меня от необходимости заводить любовницу.