Золотой ключ. Том 3 - Эллиот Кейт - Страница 57

«За столом!»

– Тио, – прошептала Элейна, голос наконец вернулся к ней, – объясни мне, как могло получиться, что теперь Сааведра стоит возле двери? Ведь другого портрета не существует. Я нашла описание этой картины – там тоже сказано, что она стоит возле стола ночью.

– Ночью! – Как жутко слышать голос Кабрала и не видеть его лица. – Это было на рассвете. Я помню совершенно определенно.

Свеча только что погашена. Мечелла обратила внимание на то, как она мастерски написана… – Кабрал замолчал, а потом заговорил снова, но теперь в его удивленном голосе зазвучали нотки ужаса. – Я совершенно забыл об этом.

– Сарио верит, что Сааведра на портрете живая.

– Матра Дольча! – снова вскричал Гиаберто.

– Я не был в Галиерре с тех пор, как Челла стала слишком слаба, чтобы ходить туда со мной, – прошептал Кабрал.

Челла? С каких это пор простой иллюстратор может так называть Великую герцогиню!

– Мердитто! – выругался Гиаберто. – Элейна, мы должны доставить эту картину в ателиерро, чтобы Вьехос Фратос ее тщательно осмотрели.

– Как она пронесет такое огромное полотно через баррикады? – спросил Агустин.

– Посмотрим, может быть, дон Рохарио нам поможет, – ответил Кабрал. – Гиаберто прав. Эту картину необходимо тщательно изучить.

Его слова встревожили Элейну.

– Сарио заметит! Не забывайте, сейчас он распоряжается всеми в Палаесо.

Гиаберто фыркнул.

– Мы можем справиться с Сарио Грихальвой. Постарайся добыть для нас картину, а об остальном не беспокойся. Я приказываю, Элейна. Ты меня понимаешь?

– Да. – Это они не понимают. Им и в голову не приходит, насколько Сарио силен.

– На сегодня вполне достаточно, Агустин. Поговоришь с Элейной завтра.

– Да, но… – Агустину хотелось ясности.

– Пошли, – строго сказал Гиаберто. – Нам нужно обсудить, как ты смог все-это придумать, не посоветовавшись с Вьехос Фратос.

– Агустин? Агустин?

В ответ ни слова. Заклинание больше не действовало.

"Мы можем справиться с Сарио Грихальвой”.

Элейна в это не верила. Вьехос Фратос не представляют, как могуществен Сарио. Только она одна видела его мастерство в деле, понимала его гениальность. Элейна не хотела, чтобы они уничтожили Сарио, ведь он обладал всеми качествами, необходимыми великому художнику. А что, если Сааведра действительно живет внутри портрета? Если голос, который она слышала, принадлежал Сааведре: “Кто ты, сестра моя? Ты мне поможешь?” Только обладающий Даром иллюстратор в состоянии ее вызволить из плена картины – если, конечно, все это правда. Но ведь она сама слышала, как Сарио сказал, обращаясь к Сааведре на портрете, что не собирается освобождать ее… пока.

Эйха! Этого просто не может быть.

Но ради изображенной на портрете женщины Элейна обязана поверить в невозможное. Каким-то образом она должна, без ведома Сарио, доставить “Первую Любовницу” в Палаесо Грихальва.

Глава 83

Первая ассамблея Временного Парламента продолжалась уже пятнадцать дней. Рохарио произнес речь, которую записали в протокол под заголовком: “Не следует действовать необдуманно”. Его выступление помогло убедить ассамблею, что лучше вести переговоры, чем сражаться.

– Мы не варвары. Мы не станем убивать детей во имя свободы. – Или что-нибудь в таком же роде:

– Великий герцог ответит насилием на насилие; И это будет означать смерть для обеих сторон…

– За свободу можно заплатить и больше! – закричал Руис, выражавший теперь интересы самых агрессивных молодых людей.

Рохарио уже не испытывал робости, когда ему приходилось выступать перед большим скоплением народа. У него оказался настоящий талант.

– Есть ли у вас, как у меня, юная сестра, маэссо? – парировал Рохарио. – Может быть, вы захотите поставить ее в передние ряды атакующих? Если уж придется сражаться, я предлагаю написать свод законов, определяющих поведение Парламента до того, как начнется война, чтобы каждый знал заранее, чего он хочет добиться, – иначе нам грозят новые схватки. Таким образом, вы сможете убедить в своей правоте те семьи, которые боятся потерять нажитое многими поколениями в результате неуправляемых действий разбушевавшейся толпы.

Его речь положила начало целой серии выступлений разных ораторов. Однако не вызывало сомнений, что именно Рохарио убедил представителей наиболее богатых семей Мейа-Суэрты агитировать за мирные переговоры.

Через двадцать дней после Пенитенссии было заключено перемирие. Теперь шли переговоры о том, какие положения должны быть включены в документ, который сделает законным возрождение Парламента, – с согласия Великого герцога или без такового.

Прошла Сперранссиа. Молодые кавалеры не выходили на улицы, чтобы петь серенады и получать в награду поцелуи. На многих авенидос по-прежнему стояли баррикады. Рынки оставались открытыми, но выезд и въезд в город были запрещены. Все повозки на территории Палассо тщательно обыскивали. Великий герцог Ренайо медлил. Более того, он ни разу не появился публично после того, как Рохарио говорил с ним от имени либертистов. Кое-кто предполагал, что он рассчитывает на поддержку екклезии, – и в самом деле представители Премиа Санкты и Премио Санкто каждый день участвовали в собраниях гильдий Временного Парламента.

Рохарио не понимал, почему его отец не предпринимает решительных действий. Ренайо никогда не отличался особым терпением, хотя в практичности ему отказать было нельзя. Из-за беспорядков в Мейа-Суэрте он не мог послать войска, которые посадили бы на трон Гхийаса принцессу Аласаис и одного из его сыновей. В то же время он не хотел рисковать здесь, когда в соседних государствах многое было поставлено на карту.

Рохарио слушал долгие, многочасовые дебаты. Впрочем, пока шли разговоры, никто не воевал. Больше всего на свете Рохарио не хотел, чтобы прекрасный город Мейа-Суэрта превратился в груду развалин, как это случилось в Гхийасе, а его любимую Галиерру разграбили и сожгли.

И если миру суждено меняться, пусть уж это произойдет при содействии пера, а не меча.

И все же по мере того как документ приобретал более определенный вид – а туда постоянно вносились новые детали, – Рохарио заметил, что очень многое оставалось на словах. Не в рисунках. “Контракты”, “Деяния” и “Бракосочетания” были основой коммерции в Мейа-Суэрте и давно обрели общепринятые нормы и язык, которые прекрасно понимал любой образованный купец. Но то, что происходило сейчас, было внове, и никто не знал, как следует рисовать незнакомые до сих пор понятия. Эйха! Может быть, это приведет к ослаблению влияния семей вроде Грихальва, которые нажили свое состояние благодаря живописи?

"Мы, избранные в качестве членов Парламента, будем иметь те же права, что и Совет Великого герцога”.

Это предложение прошло под аплодисменты.

"Мы, члены Парламента, будем избираться, невзирая на наследственные права и привилегии”.

"Парламент имеет право расследовать несправедливые действия Великого герцога или его представителей по отношению к группам людей или отдельным личностям любого сословия в соответствии с законами и требовать исправления ошибок”.

"Запретить введение новых налогов без одобрения Парламента”.

Рохарио написал короткую записку и отослал ее маэссо Веласко, который по-прежнему исполнял обязанности неофициального председателя Парламента.

"Я покидаю собрание на целый день, чтобы присоединиться к тем из наших соратников, кто изучает архивы в Палассо Юстиссиа”.

Естественно, за Рохарио наблюдали. Он вызывал всеобщий интерес. Его постоянно сопровождали четверо подмастерьев, друзей Руиса. Они были сверстниками, и хотя им совсем не нравился его титул и привилегии, Рохарио почувствовал, что пользуется их невольным уважением. Они привыкли к языку картин, и им претило разбираться в многочисленных бумагах, оставшихся от прежнего Парламента. Четыреста лет назад Парламент регулярно собирался в Тайра-Вирте. В те времена герцог Ренайо I нуждался в нем, чтобы управлять недавно созданным государством. Постепенно влияние Парламента уменьшалось; сто лет назад Арриго II издал закон о его упразднении. Впрочем, прежний Парламент не имел широких полномочий. Однако Рохарио обнаружил, что в ряде случаев Парламент присваивал себе право контроля за налогами и предоставлял своим членам льготы, которыми обладала исключительно знать. К этим архивам имели доступ только советники Великого герцога. До нынешнего момента.