Золотой ключ. Том 3 - Эллиот Кейт - Страница 33

Но серая тряпка в сочетании с его темно-синим костюмом и черным жилетом напоминала запрещенные цвета знамен восставших.

Сержант бросился к Рохарио и древком копья ударил его по голове. Рохарио как подкошенный рухнул вниз.

Глава 71

Рохарио застонал.

Женский голос шептал какие-то слова. В следующий момент он почувствовал, как влажное полотенце коснулась лба. Он открыл глаза.

Паника сжала горло. Он ослеп!

Однако тут же сообразил – хотя сердце продолжало отчаянно биться, – что он ничего не видит, потому что в комнате темно.

На столике одиноко горела свеча. Он сел.

Комок мгновенно подкатил к горлу, и его вырвало на пол – он едва успел отвернуться от постели. И только после того как ему стало немного лучше, Рохарио сообразил, что одна из служанок Гаспара держит перед ним лохань.

Девушка осторожно протерла ему лицо и шею влажным полотенцем.

– Теперь все в порядке, маэссо. Вам не следовало вскакивать с такой шишкой на голове.

– Я сейчас лягу, – пробормотал Рохарио и опустился на подушки. Голова у него все еще кружилась, но уже не так сильно. – Что произошло?

– Один из стражников вас ударил, а сестра вытащила ваше бесчувственное тело из общей комнаты, и мы перенесли вас сюда, чтобы стража вас не арестовала. Гаспар в ярости, потому что стражники переломали почти всю мебель и не хотят даже слушать о возмещении убытков. Он собирается подать на них в суд. Но из этого все равно ничего не выйдет – Великий герцог никогда не слушает простых людей.

– Не слушает?

Она фыркнула. Несмотря на юный возраст, девушка казалась ожесточившейся.

– Прошу прощения, маэссо, но откуда вы к нам прибыли?

– Из других краев. А что случилось с остальными?

– Стража арестовала всех музыкантов. Моя тетя говорит, что солдаты хватают музыкантов и печатников по всему городу за то, что те поют запрещенные песни и распространяют призывы к бунту. За то, что не скрывают своих мыслей! Но в Мейа-Суэрте это преступление!

– Где Элейна?

– В гостиной вместе с маэссо Асемой. Он хочет поговорить с вами.

Подхватив лохань, девушка вышла из комнаты. Рохарио не решился повернуть голову – боялся, его опять стошнит. От одной мысли, что Элейна увидит, в каком он плачевном состоянии, Рохарио становилось дурно. Этого унижения он не перенесет. Матра Дольча! В Палассо Веррада вокруг него сновали бы многочисленные слуги, каждое его движение и желание предупреждалось бы незамедлительно. Здесь же за ним ухаживала одна-единственная служанка. Он почувствовал к себе жалость.

И все же, разве он не хотел увидеть жизнь за стенами Палассо? Разве не хотел, чтобы к нему относились так же, как и к остальным людям?

Элейна вошла в спальню и села на стул рядом с его постелью, взяла за руку.

– С вами все в порядке? – обеспокоенно спросила она.

– Похоже, что да. – Рохарио улыбнулся и перевел взгляд на ее спутника.

Пожилой человек с посеребренными временем волосами был одет просто, но покрой и качество одежды говорили о том, что он либо богат, либо благородного происхождения. Никто другой не мог позволить себе подобный костюм. Да и лицо старика показалось Рохарио как будто знакомым.

– Это маэссо Асема, – сказала Элейна. – Он говорил со мной о волнениях в городе.

– Бунтовщики, – пробормотал Рохарио. Старик выразительно приподнял бровь.

– Мы называем себя либертистами.

– Но вы не принадлежите ни к одной из гильдий.

– Я разочарован. Вы меня не узнали.

Рохарио покраснел, услышав сарказм в голосе старика.

Асема поклонился.

– Мое настоящее имя Леоно до'Брендисиа. Я младший брат Себастьяне до'Брендисиа. Он умер за много лет до вашего рождения, фильхо мейо. Убит в темнице во время правления Великого герцога Коссимио Второго.

– Не может быть! Это…

– Какая-то ошибка? К сожалению, тут нет никаких сомнений. У него было прекрасное здоровье. Кроме того, у меня есть и собственные источники информации – некоторые стражники из дворцовой охраны симпатизировали делу, за которое боролся мой брат. Он хотел возродить Парламент, упраздненный Арриго Вторым. Когда я узнал, что мой брат убит, то поклялся продолжить его дело. Однако… – Асема ударил о ручку кресла перчатками из тонкой кожи, —.я не хотел закончить свои дни в тюрьме и действовал тайно, дожидаясь, пока наступит подходящий момент. И вот я здесь, чтобы посмотреть на молодого человека, одетого в синее, черное и серебряное – цвета Либеры, цвета Свободы.

– Так это вы зачинщик беспорядков?

Асема рассмеялся.

– Далеко не всех. Когда я увидел разочарование и возмущение, закипающие в Мейа-Суэрте, повсеместные призывы восстановить Парламент и его власть, услышал о восстаниях против тирании королей и принцев в других королевствах, я просто вышел из тени. Мне оставалось лишь предложить свое состояние тем членам гильдий и ученикам, купцам и почтенным землевладельцам, кто был недоволен нынешним положением вещей. Потом я подал несколько идей – как следует более эффективно организовывать протесты. Многочисленные гильдии Мейа-Суэрты могут поднять бунт и без моего участия. Более того, сначала они мне не доверяли. Я же кузен барона до'Брендисиа, не так ли? Но очень скоро они поняли, что меня можно использовать, так как я представлен ко двору. Почему вы здесь, Рохарио до'Веррада, а не в своем Палассо? Должен добавить, что ваша прелестная “сорейа” ни словом не обмолвилась о цели вашего пребывания в городе и не назвала подлинного имени.

Рохарио совсем не понравились намеки Асемы на его отношения с Элейной, а еще меньше – то, как он улыбался Элейне. Богатые старики вроде этого думают, будто могут купить все, что им захочется!

Рохарио рассердился и выпустил руку Элейны.

– Вы ошиблись, я не сын Великого герцога Ренайо.

– Надеюсь, вы понимаете, что я вам не поверю?

– Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал о моем происхождении. И не собираюсь спекулировать здесь влиянием своего отца. Буду вам чрезвычайно признателен, если вы оставите свою осведомленность при себе.

– С удовольствием так и поступлю, – ответил старик и лукаво улыбнулся, – если только не обнаружу, что ваше присутствие угрожает безопасности тех, кто с риском для жизни борется за реформы;

Не говоря уж о том, что мне совсем не хочется причинять неприятности вашей прелестной сорейе, чье настоящее имя мне неизвестно. Хотя я могу без особого труда сделать предположение – ведь и я слышу сплетни, циркулирующие при дворе.

– Надеюсь, вы не станете высказывать свои догадки в публичных местах! – Рохарио уже стала выводить из себя дерзость Асемы Да, человек, рожденный в замке, не может скрыть своего происхождения.

Очередная улыбка Асемы вышла совершенно фальшивой.

– Я всегда стараюсь блюсти интересы и заботиться о безопасности красивых женщин. Мне пора уходить. Гаспар знает, как связаться со мной. – Он слегка поклонился и, повернувшись к Элейне, поцеловал ей руку.

– Мой прелестный цветок, без малейших колебаний обращайтесь ко мне, если вам понадобится защита.

– Благодарю вас, – холодно ответила Элейна. В ее лице не было и намека на благодарность.

Асема еще раз поклонился и вышел из спальни. Рохарио вдруг почувствовал усталость и потер рукой глаза.

У него снова разболелась голова.

– Все думают, что я ваша любовница! – выпалила Элейна. Если бы это соответствовало истине!

– Я приобрету такую репутацию, – добавила она тихим голосом, полным гнева, – что со временем ни один мужчина в Мейа-Суэрте или даже в Тайра-Вирте не станет называть меня иначе, как художник Элейна Грихальва.

Рохарио вздрогнул. От этого движения правый висок пронзила боль. Он прикусил язык, чтобы сдержать стон, но немного не успел.

– Эйха! Прошу прощения, что разрешила маэссо Асеме потревожить вас, но он из тех людей, которым трудно отказать.

– Я устал, – прошептал Рохарио.

Она потрепала его по руке и вышла из комнаты, чтобы найти служанку.