Саквояжники (Охотники за удачей, Первопроходцы) - Роббинс Гарольд "Френсис Кейн" - Страница 140

– Это набор английских бритв, – сказал он и улыбнулся Дэну, – официант, наверное, перепутал коробки. Еще раз спасибо, Дэн.

Дэн резко опустился на стул, он улыбался.

Дженни чувствовала, что все смотрят на нее. Она подняла голову и оглядела гостей. Было ясно, о чем они думают. Из присутствовавших за столом двенадцати мужчин с пятерыми она водила знакомства до кинопробы. Ирвингом Шварцом, Боннером и троими другими высокопоставленными бизнесменами. Остальные же семь знали о ее прошлом, как, впрочем, и некоторые из их жен. Это ясно читалось по их глазам. Сочувствие было только в глазах Дэвида и Невады Смита.

"С Дэвидом все было ясно, но почему Невада жалеет ее, она не могла понять – ведь он почти не знал ее. Когда они встречались на студии, он вел себя спокойно и предупредительно. Теперь же, когда он перевел взгляд с Дженни на Дэна Пирса, его черные индейские глаза горели яростью.

«Тринадцать мужчин», – подумала Дженни. И только один из них не ведает, кто она. Этот тринадцатый был несчастнейшим из смертных – он собирался жениться на ней. Дженни почувствовала легкое прикосновение к своей руке. Голос Розы нарушил пугающую тишину:

– Нам, наверное, пора с тобой выйти.

Дженни машинально кивнула, встала из-за стола и пошла за Розой, чувствуя на себе взгляды гостей. Ее охватила слабость. Роза откинула штору перед небольшой нишей в углу, и Дженни молча опустилась на диван. Роза прикурила сигарету и протянула ей.

Дженни смотрела на Розу, забыв про сигарету, зажатую между пальцев, в глазах ее были слезы.

– Почему? – спросила она с болью в голосе. – Я не понимаю. Что я ему сделала?

Она тихо заплакала, а Роза, присев рядом, положила ее голову себе на плечо.

Плетясь сквозь темную стоянку к своей машине, Дэн Пирс хихикал про себя. Завтра он расскажет эту историю в раздевалке у Хиллкреста, ребята помрут от смеха. Они все не любят Джонаса.

Они действительно терпеть не могли его, но вынуждены были с ним сотрудничать. Но это было совсем другое дело. Все с уважением относились к его успехам, но никто палец о палец не ударил бы, чтобы помочь ему. Вот Дэну они бы помогли, если бы он нуждался в их помощи, потому что он был одним из них и вместе с ними делал дела. Они были из одной компании и у них были свои правила.

Завтра он расскажет им, как все было, как она готова была провалиться сквозь пол, пока Джонас стоял там и улыбался, будто идиот, думая, что все прекрасно.

Внезапно из темноты перед ним выросла черная фигура. Дэн старательно вглядывался в молча приближающегося человека.

– А, это ты, Невада, а я тебя сразу не признал.

Невада молча стоял перед ним.

Дэн громко рассмеялся, припомнив происшедшее.

– Ну разве не сука? – Он покачнулся и, протянув руку, ухватился за Неваду, чтобы не упасть. – Я подумал, что она лопнет, когда открыла коробку и увидела бритвы. А этот тупица Джонас даже не знал, что...

Кулак Невады вонзился Пирсу в живот, и голос его резко перешел в стон. Его отбросило к машине, и он стал хвататься за нее, пытаясь удержаться на ногах.

– За что? – взвыл он. – Мы же старые приятели.

Заметив руку Невады, нацеленную ему в лицо, Пирс попытался уклониться от удара, но не успел и почувствовал резкую боль в глазах. Следующий удар, словно молотом, пришелся по животу. Дэн согнулся, его начало рвать. Еще один удар по голове опрокинул его в собственную блевотину. Он приподнял голову и испуганно уставился на Неваду.

Холодный страх охватил Дэна, когда он услышал, как Невада, глядя на него сверху вниз, произнес:

– Мне надо было давно сделать это. Мне надо бы убить тебя, но ты не стоишь того, чтобы из-за тебя отправляться в газовую камеру.

Он медленно повернулся и ушел. Дэн подождал, пока стих звук его сапог на высоких каблуках, вытянул руки на холодном бетоне и опустил на них голову.

– Это была просто шутка, – пьяно зарыдал он, – это была просто шутка.

Джонас прошел за Дженни в темный дом.

– Ты устала, – нежно сказал он, глядя на ее бледное лицо. – Это был утомительный вечер, иди ложись спать. Увидимся завтра.

– Нет, – сказала Дженни спокойно, уже решив, как поступит. Пройдя в гостиную, она зажгла свет. Джонас с удивленным видом проследовал за ней.

Дженни повернулась, сняла с пальца кольцо и протянула ему.

Джонас посмотрел на кольцо, потом на нее.

– Что это значит? – спросил он. – Я что-то сделал не так сегодня вечером?

Она покачала головой.

– Нет. Ты здесь совершенно ни при чем. Возьми, пожалуйста, кольцо.

– Я имею право знать почему, Дженни.

– Я не люблю тебя, – сказала она. – Этого достаточно?

– Нет, теперь уже нет.

– Тогда у меня есть более веская причина, – резко сказала Дженни. – До кинопробы я была высокооплачиваемой голливудской проституткой.

Джонас некоторое время молча смотрел на нее.

– Я тебе не верю, – медленно произнес он, – тебе не удастся меня одурачить.

– Глупец! – закричала она. – Если не веришь мне, спроси у Боннера или у тех четверых, которые тоже сидели за столом. Я спала с ними. Или у дюжины других мужчин, которых мы встретили вечером в ресторане.

– И все-таки я не верю тебе, – тихо сказал Джонас. Дженни рассмеялась.

– Тогда спроси у Боннера, почему Пирс сделал мне такой подарок. Официант ничего не перепутал, эти бритвы предназначались мне. Об этой истории знает весь Голливуд. Я побрила ему все тело, а потом искупала в ванне с шампанским. – Джонас побледнел. – А почему, ты думаешь, я просила тебя разрешить мне сняться в «Афродите»? Совсем не потому, что мне понравился сценарий. Так я расплатилась с Пирсом. – Она быстро подошла к столу и достала две небольшие катушки с пленкой. Дженни крутанула одну катушку, и пленка, словно серпантин, начала разматываться. – Моя первая роль, – с сарказмом сказала она. – Порнографический фильм. – Она достала из ящика стола сигарету и закурила, потом, стоя к Джонасу спиной, сказала уже тише: – Или, может быть, ты из тех, кому нравится быть женатым на такой женщине? Каждый раз при встрече с другими мужчинами ты сможешь интересоваться у них, спали они со мной или нет. Когда, где и как?

Джонас шагнул к ней.

– Но ведь это все в прошлом, это не имеет значения.

– Не имеет? Если уж я совершила ошибку, то ты не должен ее совершать. Сколько вечеров ты сможешь провести со мной, зная всю правду?

– Но я люблю тебя.

– Ты просто внушил себе это. Ты меня не любишь и никогда не любил. Ты любишь память, память о девушке, которая предпочла твоего отца. Ты сразу же попытался превратить меня в нее, даже в постели. Неужели ты думаешь, что я настолько наивна, чтобы не понять, что ты хотел от меня того, что она давала тебе?

Дженни все еще держала в руке кольцо, потом положила его на стол перед Джонасом.

– Возьми.

Джонас посмотрел на кольцо. Казалось, что бриллиант метал в него яростные искры. Он еще раз взглянул на Дженни, лицо его исказилось.

– Оставь себе, – резко сказал он и вышел.

Она не двинулась с места, пока не услышала шум отъезжающей машины. Потом выключила свет и поднялась наверх, не притронувшись к кольцу на столе и пленке, разбросанной, словно серпантин после вечеринки, на полу.

Она лежала на кровати с широко раскрытыми глазами и вглядывалась в темноту ночи. Если бы она могла плакать, то было бы легче. Но она была полностью опустошена своими грехами. Она уже никому не сможет принести любви, потому что исчерпала ее запас.

Когда-то давно она любила и была любимой, но Том Дентон умер и был потерян для нее навсегда.

Дженни прокричала в темноту:

– Папа! Помоги мне! Пожалуйста! Я не знаю, что делать!

Если бы можно было все начать сначала, вернуться к знакомому воскресному запаху жареного мяса и капусты, тихим молитвам во время утренней мессы, к сестрам в больницу, к внутреннему удовлетворению от того, что делаешь работу, угодную Господу.