Попаданец на гражданской. Гепталогия (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 111

Молчание собравшихся было красноречивым, особенно у Михайлова, что с понятным напряжением вслушивался в слова Арчегова.

— Кроме того, выплата государственных сторублевых пособий производится не всем поголовно, а только тем хозяйствам, где отслужили положенные сроки в сибирской или императорской армии. Инвалидам великой войны, вдовам и тем, кто воевал с германцами. И еще — они получают такие же дополнительные наделы. Но опять же — если их дети или родственники отслужили добровольно в сибирской армии. За это должен отчитаться сельский сход, проконтролировать МВД, а министр финансов незамедлительно выдать государственные облигации. И еще — новоселам восстановить ежегодные денежные субсидии, но только если их сыновья отслужат в армии. Кроме того, предлагаю выдавать паек малоимущим, чьи сыновья находятся на службе.

Вологодский облегченно вздохнул, а министры стали оживленно переговариваться. Предложение Арчегова являлось несколько неожиданным, и вопросы к командующему были у всех. Но тот заговорил снова, и сразу воцарилось внимательное молчание.

— Льготы предлагаю следующие — бесплатное обучение для детей, бесплатная медицинская помощь, прием на государственную службу только тех, кто отслужил в армии. Это касается и выборов во все местные и государственные органы власти. Выбирать только отслуживших беспорочно и имеющих унтер-офицерский чин или хотя бы капрала. Ну и другие льготы, которые вы решите принять. Я думаю, что через несколько лет служить будут все поголовно, причем многие из тех, кто сейчас освобожден, сами пойдут с охотой. Но требую одного — политически неблагонадежных и порочных на военную службу не брать. За лояльность новобранцев должен нести ответственность сельский сход. Более того — надо брать на службу и негодных, если у них есть желание. И соответствующая квалификация для службы на нестроевых должностях. Это касается образованных слоев населения. У меня все.

— Я думаю, предложения Константина Ивановича следует немедленно обсудить. Я вижу, что они детально проработаны и принесут несомненную пользу, — Вологодский говорил негромко, прикрыв глаза. Но Арчегов успел заметить острый взгляд премьера, брошенный на генерала Сычева. А это отвечало его интересам — ведь военный министр уже сделал свое дело…

Красновское

— С села будете, товарищи?

— Ага, тутошние мы! — двое крестьян, грузивших солому на сани, с любопытством воззрились на окруживших их всадников. Пожилые уже дядьки, далеко за сорок, в отцы годятся. Глаза хоть и с хитрецой, но честные.

— Белые в Красновском есть?

— Откель?! Они по железке ходют да в Ачине сидят.

— Чего возить взялись-то? — Командир с тремя красными квадратиками на рукаве бекеши показал на занесенные снежком копешки соломы, вытянутые по белому полю, в двухстах шагах от наезженной санями дороги.

— Дак как же? По монбилизации подводной всю осень гоняли, тока щас ослобонили. Вот и возим потихоньку. Не убраны же поля.

— Ну, бог вам в помощь! — отнюдь не пролетарски попрощался с селянами красный командир, или краском, как привыкли сокращать наименования коммунисты. Что приводило иногда к курьезам — так заместителя командующего по морским делам могли именовать — «ЗамКомПоМорДе».

Краском поднял бинокль к глазам и внимательно осмотрел раскинувшееся в трех верстах село. Нет, все спокойно. Мальчишки глазеют на подходивших военных, мужики живо расходятся по домам, а за поскотиной мелькнули фигурки в наброшенных платках. Улыбка наползла на губы молодого командира — девки хоронятся, боятся, что изнасилуют. Вроде все спокойно в богатом и многолюдном сибирском селе, даже церквушка изрядная.

— Товарищ Рокоссовский! Пехота Саломатина подтягивается!

Командир кавдивизиона оглянулся — из-за опушки показалась длинная серая лента, чередуемая большими рыжими или белыми пятнами. То уставшие лошади еле тащили нагруженные сани. Ну что ж, надо поторапливаться, люди вымотались, не кормлены с ночи, да пять часов на морозе. В селе отогреются — от такой мысли у Рокоссовского застонало уставшее тело, он представил желанное тепло русской печи.

Больше суток длился этот суматошный марш, и первый раз без толку. От Покровского поляки отбили их бригаду бронепоездами, а за спиной белые в Ачинск вошли. И все торопливость начбрига Грязнова, в памяти услужливо зазвучали его страстные слова:

«Товарищи, скорее, скорее вперед, нагоняйте белогвардейцев. Иначе они могут легко оправится, и нам тогда несдобровать, так как мы слишком зарвались и малочисленны. Не давайте врагу опомниться от понесенного ими поражения. Не теряйте времени на чай, обед и ужин, вперед, вперед!»

Да и он сам часто говорил своим кавалеристам знакомую поговорку — недорубленный лес скоро вырастает — и всячески поторапливал бойцов. А те понукали заморенных лошадей, так что сейчас его эскадроны уже не ехали, а плелись шагом.

Но успели прийти вовремя, Красновское белые не заняли. Ночью бригада пошла сюда форсированным маршем, дав только пару часов на отдых в переселенческом поселке. Нужно было поторапливаться, но уже не вперед, а назад. Белые все же опамятовались, ударили по Ачинску, оторвав их от своих и нанеся поражение 89-й бригаде.

Весь перегон битком набит колчаковскими частями, которые сразу насели на одинокую бригаду — слева поляки, справа казаки. И Грязнов, по мнению Рокоссовского, принял правильное решение — отходить к дивизии, обойдя Ачинск с севера, через Красновское. Для вящей надежности лучше было бы идти еще дальше, через Бычковское. Но легко сказать, а проделать лишних десять верст пути для усталых бойцов было бы неимоверно трудно. Но успели, упредили — сейчас займут село, приготовятся к обороне на всякий случай и будут ждать два отставших полка с начбригом.

Лошадей не пришлось понукать — умные животные, предчувствуя сено, отдых и теплые попоны, сами прибавили шагу. Миновав поскотину, отряд бодро затрусил по пустынной улице, селяне попрятались по домам, бросив посреди дороги двое груженных соломой саней. Рокоссовский чуть усмехнулся — чего убегать-то, свои, чай, не тронем.

И оглянулся назад — пехота Саломатина, еле волоча ноги, двигалась вдоль копенок, не обращая внимания на работающих мужиков. Да и зачем останавливаться, если их уже опросили, а заветное тепло домов манило бойцов. Вперед, только вперед — замерзшие красноармейцы жаждали отдыха.

И в тот же миг копешки разметало по сторонам, будто пронесся вихрь. И ударила знакомая дробь, зачастила. Уши разом оглохли, но краском не мог отвести взгляд. Десяток замаскированных пулеметов скашивал уставших бойцов Саломатина быстрее, чем остро отточенная литовка высокую траву. Батальоны за секунды смешались, больше половины солдат попадало. Из-за опушки уже выезжали всадники, разворачивая сверкающую шашками лаву.

— Измена, това…

Звонкий крик на секунду заглушил выстрелы и оборвался. В тот же миг Рокоссовский почувствовал, что он падает, но тут же понял, что это валится его лошадь. Командир успел выпустить стремена и соскочить в сторону. И пронзительно осознал — погибла не только пехота, сейчас из пулеметов уничтожают его эскадроны самым страшным продольным огнем. Это умело подготовленная засада — из впереди стоящих саней очумело хлестали очередями прикрытые соломой «максимы».

Падали лошади, хрипло кричали избиваемые в упор бойцы — ужас объял его душу, хоть прошел он войну и видел много смертей. Но к удивлению, пули пока пролетали мимо, сзади раздавались стоны — свинец все же находил своих жертв.

Несколько бойцов кинулись в открытые ворота, стремясь укрыться за стеной дома. Это было разумно, на открытой улице положат всех, а там можно уцелеть и попытаться отстреляться. Командир рывком поднялся из-за конской туши и рванулся к дому. Он почти добежал до ворот, как тут раздались выстрелы, и его бойцы стали падать у качавшихся створок. А под вереей навстречу ему уже бежали вражеские солдаты со знакомыми синими погонами на плечах, грозно уставив штыки.