Звезды светят вниз (Звезды сияют с небес) - Шелдон Сидни - Страница 62

– Кто-то из мудрецов сказал: «Будьте осторожны с желаниями, они могут осуществиться», – хриплым голосом произнесла Лара. – Да, я хотела чаще видеть тебя дома, но не такой же ценой!

– Не переживай. Мне нужно кое-что обдумать. Беда пришла слишком внезапно. Пока... я не осознал еще всей серьезности ситуации.

В студию вошел Келлер.

– Привет, Фил. Как себя чувствуешь?

– Превосходно. – Филипп фыркнул. – Лучше не бывает.

– Извини. Дурацкий вопрос.

– Не обращай внимания, Говард. Я сам не свой. – Он вытянул вперед здоровую руку. – Если бы тот мерзавец резанул по правой! Существует не меньше десятка концертов, написанных для левой руки.

Келлер вспомнил не так давно слышанную фразу: «Многие авторы писали концерты специально для левой руки: Франц Шмидт, Корнгольд, Равель».

Произнесена она была в присутствии Пола Мартина.

В один из дней доктор Стэнтон решил снять повязку. Обнажился страшный багровый шрам.

– Можете согнуть кисть?

Филипп попытался.

– Нет.

– А боли?

– Мучают, но пилюли я больше пить не стану.

– Я все же оставлю еще один рецепт, на всякий случай. Поверьте, мистер Адлер, через две-три недели боль прекратится. – Стэнтон поднялся. – Жаль, жаль. Всегда считал себя самым страстным вашим поклонником.

– В магазинах полно моих дисков, – отрывисто бросил Филипп.

– Почему бы не пригласить к мистеру Адлеру хорошего терапевта? – спросила Мэриан Белл.

Лара задумалась.

– Можно попробовать. Вреда, во всяком случае, от этого не будет.

Но Филипп не захотел ее слушать.

– Какой смысл? Стэнтон говорит...

– Стэнтон не Господь Бог, – решительно оборвала мужа Лара. – Я настаиваю.

Через день в пентхаус поднялся молодой человек. Лара провела его к Филиппу.

– Познакомься, Фил, это доктор Россман. Он работает в Колумбийском госпитале. Я попросила его взглянуть на твою руку.

– Ну-ну, – скептически процедил Филипп.

– Засучите рукав, мистер Адлер.

Филипп подчинился. Россман внимательно осмотрел кисть.

– Повреждения значительны, но не стоит терять надежды. Можете пошевелить пальцами?

Адлер попробовал.

– Ага, все же они движутся! Будем разрабатывать.

От боли у Филиппа потемнело в глазах. Первый сеанс длился около получаса. Прощаясь, Россман сказал:

– Встретимся завтра, сэр.

– Нет. Ни к чему.

В студию вошла Лара.

– Фил, ты не хочешь даже попытаться?

– Я пытался! – взревел он. – Пойми, Лара, моя рука мертва, и ничто уже не вернет ее к жизни.

– Фил... – Глаза Лары наполнились слезами.

– Прости. И... дай мне время.

Ночью ее разбудили звуки музыки. Выбравшись из постели, Лара на цыпочках прокралась к студии. В наброшенном на плечи халате Филипп сидел у рояля, правая его рука мягко перебирала клавиши. При виде Лары пальцы застыли в воздухе.

– Мешаю спать? Извини.

Она подошла к инструменту.

– Милый...

– Какая злая шутка судьбы, а? Выходила замуж за пианиста, а живешь с калекой!

Лара положила руки ему на плечи.

– Ты не калека! Ты все можешь!

– Прекрати!

– Я имела в виду...

– Знаю. Виноват, Лара, виноват. – Филипп покачал изуродованной рукой. – Никак не привыкну.

– Пойдем спать.

– Нет. Возвращайся в постель. Я еще посижу.

В раздумьях о будущем он просидел до рассвета. Какое там будущее?

По вечерам Лара и Филипп ужинали, смотрели выпуски новостей и отправлялись спать.

– Муж из меня никакой, – заметил однажды он. – Лара, я сейчас... не в состоянии думать о сексе. Честное слово, ты здесь ни при чем.

Лара возмущенно села в постели.

– Я выходила замуж не за твое тело! Я любила тебя и люблю! Отсутствие физической близости меня не пугает. Обнимешь – уже хорошо.

Правой рукой Филипп привлек ее к себе.

– Прости. Люблю.

Друзья приглашали на званые вечера, но Филипп неизменно отказывался покидать дом.

– Иди, Лара, – говорил он. – Тебе это необходимо. Бизнес требует.

– Пусть требует. Мне необходим ты. Мы прекрасно поужинаем дома.

Повар Лары изощрялся и готовил любимые блюда Филиппа, но у него пропал аппетит. Все рабочие совещания Лара проводила в пентхаусе. Когда ей нужно было отойти по делам, звучала фраза:

– Мэриан, я вернусь через пару часов. Присматривай за мистером Адлером.

– Обязательно.

Однажды утром Лара сказала:

– Милый, ужасно не хочу тебя оставлять, но я должна съездить в Кливленд, всего на день. Продержишься?

– Что за вопрос! Конечно. Поезжай и ни о чем не беспокойся.

Мэриан протянула ему несколько писем:

– Не поставите свое имя, мистер Адлер?

– Разумеется. – Он невесело усмехнулся, помахал правой рукой. – Мне здорово повезло с ней, а? Простите, Мэриан, я вовсе не предполагал, что вам придется писать за меня ответы.

– О чем вы говорите, мистер Адлер! У вас нет желания повидаться с друзьями?

– Мои друзья заняты делом, – зло бросил Филипп. – У них концерты. Неужели так трудно понять? – Он стремительно вышел из студии.

Мэриан печально посмотрела ему вслед.

Час спустя Филипп вошел в кабинет, где она сидела у компьютера.

– Мэриан?

– Да, мистер Адлер?

– Извините меня. Я был непозволительно груб.

– Все в порядке, сэр.

Он опустился на стул.

– Из дома я не выхожу потому, что чувствую себя уродом. Люди будут пялиться на изуродованную руку, а их жалость мне ни к чему.

Мэриан молчала.

– Вы очень добры, Мэриан, и я ценю это, честное слово. Но тут даже вы бессильны. Ведь знаете, как говорят – чем выше забрался, тем больнее падать. Я взлетел чересчур высоко. Мне аплодировали монархи... – Филипп горестно качнул головой. – Моей музыкой восхищался весь мир: Китай, Россия, Индия, Германия... – Голос Филиппа дрогнул, на глазах выступили слезы. – Вам не кажется, что я превращаюсь в плаксу? – Он с трудом взял себя в руки.

– Мистер Адлер... Судьба непременно вам улыбнется.

– Нет! Все кончено. Кончено! Я урод!

– Не смейте! Ваша жена права – вы можете делать сотни вещей. Боль пройдет, и вы станете таким же, как прежде.

Адлер достал из кармана платок, вытер глаза.

– Господи всеблагий, не хватало только потоков воды!

– Если слезы приносят облегчение – плачьте.

Филипп поднял голову:

– Мэриан, сколько вам лет?

– Двадцать шесть.

– Откуда же такая мудрость?

– Никакой мудрости, мистер Адлер. Я всего лишь понимаю, что вы испытываете. Все на свете отдала бы, чтобы эта трагедия не случилась. Но реальность не изменишь. Сейчас вы просто пытаетесь нащупать путь, по которому идти дальше.

– Напрасно теряете здесь время, Мэриан. Вам следовало пойти в психиатры.

– Хотите чего-нибудь выпить?

– Нет, спасибо. Может, партию в бэкгэммон?

– С удовольствием, мистер Адлер.

– Если нам предстоит игра, то лучше – Филипп.

– Хорошо, Филипп.

С того момента партия в бэкгэммон стала ежедневной.

Ларе позвонил Терри Хилл:

– Боюсь, у меня плохие новости.

Она напряглась.

– Выкладывай.

– Комиссия по азартным играм приостановила действие лицензии. Вам могут предъявить обвинение.

У Лары перехватило дыхание. Вспомнились слова Пола Мартина: Мы не совершили ничего противозаконного. Так поступают все. Не переживай!

– Можно еще что-то сделать, Терри?

– Не в данную минуту. Постарайтесь не высовываться. Я работаю над этим.

Когда Лара рассказала обо всем Говарду Келлеру, тот воскликнул:

– Черт! Деньгами из Рино я надеялся расплатиться по закладным! Но они вернут тебе лицензию?

– Не знаю.

Говард задумался.

– Хорошо. Продадим отель в Чикаго, вырученной суммы хватит, чтобы заплатить Хьюстону. Рынок недвижимости крайне нестабилен. Ссудные конторы балансируют на грани краха, Бернэм Ламберт свернул все свои операции. «Мусорные» акции стали действительно мусором.