Звезды светят вниз (Звезды сияют с небес) - Шелдон Сидни - Страница 5

Но ждать пять лет Джеймс не захотел. Ни с кем не посоветовавшись, он решил рискнуть и вместе с приятелем сделал ставку на разработку нефтяной скважины. Через два месяца дело лопнуло, деньги оказались выброшенными на ветер. Вне себя от гнева, тесть категорически отказался от своих слов.

– Ты дурак, Джеймс. Больше не жди от меня ни цента.

Брак, который представлялся Камерону избавлением от ада нищеты, привел его на край пропасти: теперь нужно было как-то содержать жену. Не имея работы.

Спас Шон Макаллистер. Банкиру едва перевалило за пятьдесят, низкорослый, с большим животом, он не вылезал из шелкового жилета, украшенного массивной золотой цепью. В Глэйс-Бэй Макаллистер появился двадцатью годами ранее и очень быстро оценил открывающиеся там перспективы. По улицам поселка расхаживали толпы угольщиков и лесорубов в поисках сносного жилья. Располагая средствами, Шон мог бы выстроить для них дома, но предпочел действовать иначе. По его расчетам выходило, что куда больше прибыли принесет сдача комнат внаем. Не прошло и двух лет, как бригада рабочих возвела в городке небольшой отель и пять пансионатов. От желающих снять угол не было отбоя.

Собственностью требовалось управлять, а найти достойного человека все не выходило: работа ему предстояла не из легких. Обязанности менеджера включали в себя поиск съемщиков, обеспечение их горячей пищей, закупку продовольствия и поддержание в комнатах хотя бы относительной чистоты. Что же касалось оклада управляющего, то мысль прослыть благотворителем Шона не соблазняла.

Расставшись с первым менеджером, который оказался настоящим сорвиголовой, Макаллистер остановил свой выбор на Джеймсе Камероне. Время от времени молодой человек заходил в банк, чтобы взять небольшую ссуду, и в конечном итоге задолжал довольно приличную сумму. Посыльным Шон вызвал должника к себе.

– Могу предложить тебе работу.

– Работу?

– Считай себя счастливчиком. Только что открылась великолепная вакансия.

– Здесь, в банке? – Идея стоять у кассы пришлась Джеймсу по вкусу. Когда имеешь дело с деньгами, к пальцам обязательно прилипнет несколько монет.

– Не совсем. У тебя, Джеймс, хорошие задатки, ты наверняка умеешь ладить с людьми. Как тебе должность управляющего моим пансионатом, что на Кейблхед-авеню?

– Ночлежным домом, сэр? – В голосе Камерона слышалось разочарование.

– Тебе нужен кров, – раздельно произнес Макаллистер. – Получишь с женой комнату и стол – даром – плюс небольшой оклад.

– Насколько небольшой?

– С тобой я буду щедрым, парень. Двадцать пять долларов в неделю.

– Двадцать...

– Как хочешь. Другие об этом мечтают.

Выбора у Камерона не было.

– Согласен.

– Вот и хорошо. По пятницам будешь собирать плату во всех пяти заведениях, а на следующий день, в субботу, деньги должны быть у меня.

Когда Джеймс поделился новостью с Пегги, та обреченно протянула:

– Но, милый, мы же ничего в этом не понимаем!

– Научимся. Распределим обязанности.

Она поверила мужу.

– Ладно. Попробуем.

Проба удалась. Супруги получили пансионат в свое распоряжение.

С годами Джеймсу несколько раз представлялся случай заняться более многообещающим делом, которое сулило не только приличные доходы, но и иной социальный статус, однако Камерон уже настолько привык упиваться своими несчастьями, что не желал ничего менять.

– А зачем? – брюзжал он себе под нос. – Когда судьба против, лучшего ждать не приходится.

И сейчас, в эту неудачно начавшуюся сентябрьскую ночь, Джеймса мучила лишь одна мысль: Почему они не дадут мне отдохнуть с двумя золотоволосыми шлюхами? К дьяволу жену!

За дверью борделя мадам Кристи в лицо ему ударил холодный ветер. Неплохо бы подготовиться к тому, что предстоит, подумал Камерон и решительно зашагал в сторону бара «Морской волк».

Час спустя он с неохотой приблизился к убогому домику пансионата, стоявшего на Абердин-роуд, в самом бедном квартале Глэйс-Бэй.

В коридоре его окружили встревоженные постояльцы.

– У Пегги сидит врач, – сказал кто-то. – Ты бы поторопился.

Джеймс прошел в крошечную, тесную спаленку. Из соседней комнаты слышался крик новорожденного. Пегги лежала на постели абсолютно недвижная. Над ней склонялся доктор Патрик Дункан. Услышав за спиной шаги, врач поднял голову.

– Что тут у вас происходит? – скучным голосом спросил Камерон.

Доктор выпрямился, смерил вошедшего презрительным взглядом.

– Вам следовало прислать ко мне жену еще неделю назад.

– Ага, и насыпать тебе на стол горку монет. Ну, рожает. В чем проблема?

– Пегги умерла. Я сделал все, что мог. У нее была двойня. Одного ребенка спасти не удалось.

– О Господи, – прошептал Камерон. – Судьба. Опять судьба!

– Что?

– Судьба, говорю. Она вечно против. Теперь она отняла у меня наследника. Я не...

В спальню без звука ступила медсестра, неся на вытянутых руках сверток из старого одеяла.

– Ваша дочь, мистер Камерон.

– Дочь? И что же мне с ней делать – с дочерью? – почти бессвязно пробормотал Камерон.

– Ты вызываешь у меня отвращение, парень, – сквозь зубы процедил врач.

– Я могу остаться до утра, – сказала сестра. – Покажу, как управляться с младенцем.

Всматриваясь в красное, сморщенное личико, что виднелось в вырезе свертка, Джеймс с надеждой подумал: Может, до утра она и не доживет?

Первые три недели никто не взял бы на себя смелость сказать, останется ли девочка жить. Врач прислал сиделку, которая пеленала малышку в сухие пеленки и кормила через соску молоком. Наконец, примерно месяц спустя, доктор Дункан объявил:

– Ваша дочь, мистер Камерон, вне опасности. – Не сводя пристального взгляда с хмурого отца, он едва слышно добавил: – Да хранит ее Господь.

– Девочке нужно дать имя, мистер Камерон, – подсказала сиделка.

– Мне нет разницы, как ее будут звать. Вот вы и дайте ей имя.

– Хорошо. Тогда – Лара. Такое доброе...

– Вам виднее.

В официальных бумагах записали: Лара.

Она росла, не испытывая на себе ничьих забот, ничьей ласки. Постояльцы – исключительно мужчины – были слишком заняты собой, чтобы обращать внимание на ребенка. Единственная в пансионате женщина, толстуха шведка, готовила в грязной кухоньке еду и убирала номера.

С момента рождения дочери Джеймс Камерон исполнился твердого намерения не иметь с ней ничего общего. Проклятая судьба обманула его еще раз – позволив бесполезному существу остаться в живых. Ночи Джеймс часто проводил в общем зале, с бутылкой виски в руке, жалуясь занятым карточной игрой горнякам:

– Из-за этой маленькой сучки погибли моя жена и сын.

– Не стоит так говорить, приятель.

– Как же. Сын бы вырос, превратился в настоящего мужчину, получил образование и зарабатывал бы кучу денег, а потом с радостью пригрел бы возле себя родного отца.

Игроки пропускали его брюзжание мимо ушей.

Несколько раз Джеймс пытался разыскать Джорджа Максуэлла, убедить его забрать девчонку к себе, но тесть как сквозь землю провалился.

Мне бы здорово повезло, если бы старый пердун сдох, думал Камерон.

Население Глэйс-Бэй составляли главным образом бродячие души, кочевавшие из одного ночлежного дома в другой. Они перебирались в Америку из Китая и Франции, из России, Польши и Украины. Среди них были греки, итальянцы, турки – плотники, портные, кожевенники, скобяных дел мастера. Жилье они снимали поближе к берегу океана: на Мэйн-стрит, Белл-стрит и Уотер-стрит. Почти все работали в угольных шахтах, или на валке леса, или в море, куда на лов рыбы выходили небольшие траулеры. Расположенный в приграничной зоне, Глэйс-Бэй считался городком необустроенным, едва ли не убогим. Погода в окрестностях была отвратительной: суровые зимы с частыми снегопадами тянулись до середины апреля, из-за обилия в заливе льдов даже май оставался холодным и ветреным, а с июля по октябрь шли мелкие, затяжные дожди.