Большая четверка. Смерть лорда Эджвера. Убийство в Месопотамии - Кристи Агата - Страница 124

Оно не менялось, это лицо. Он прочел телеграмму, расправил, сложил аккуратно и положил в карман.

Миссис Меркадо не сводила с него глаз…

– Это из Америки? – спросила она подавленным голосом.

– Нет, мадам. – Он покачал головой. – Это из Туниса.

Она неподвижно смотрела на него с минуту, как будто не понимая его, потом с глубоким вздохом откинулась назад на своем стуле.

– Отец Лавиньи, – сказала она. – Я была права. Я всегда видела в нем что-то странное. Он сказал мне однажды… Я думаю, он сошел с ума… – Она помолчала немного, потом сказала: – Я успокоюсь. Но я должна уехать отсюда. Мы с Джозефом можем пойти спать в гостиницу для путешественников.

– Терпение, мадам, – сказал Пуаро. – Я все объясню.

Капитан Мейтленд посмотрел на него с любопытством.

– Вы что же, считаете, что до конца разобрались во всем этом деле? – спросил он.

Пуаро поклонился.

Это был настоящий театральный поклон. Я думаю, он вызвал у капитана Мейтленда сильную досаду.

– Ладно, – рявкнул он. – Выкладывайте!

Но это был не тот путь, которым обычно действовал Эркюль Пуаро. Я прекрасно понимала, что он хочет устроить шумиху. И мне было интересно, знает ли он на самом деле правду или просто пускает пыль в глаза.

Он повернулся к доктору Райлли:

– Будьте любезны, доктор, созовите, пожалуйста, всех.

Доктор Райлли кивнул в знак согласия и послушно отправился за людьми. Не прошло и двух минут, как члены экспедиции начали собираться в комнате. Сначала Рейтер и Эммотт, затем Билл Коулман, Ричард Кэри и, наконец, мистер Меркадо.

Бедняга! Как он выглядел – краше в гроб кладут. Я думаю, он страшно боялся головомойки за небрежное хранение опасных химических веществ.

Все расселись вокруг стола почти так же, как мы сидели в день приезда мистера Пуаро. Билл Коулман и Дейвид Эммотт сели не сразу. Они поглядывали на Шийлу Райлли, она стояла, повернувшись к ним спиной, и смотрела в окно.

– Стул, Шийла? – спросил Билл.

– Не хотите ли вы сесть? – спросил Дейвид Эммотт своим тихим, с приятным протяжным акцентом голосом.

Она обернулась и смотрела на них с минуту. Каждый из них указывал на выдвинутый им стул. Мне было интересно, какой же стул она выберет. В конце концов оказалось – ни тот ни другой.

– Я буду сидеть здесь, – бесцеремонно сказала она и уселась на край стола рядом с окном. – То есть, – добавила она, – если капитан Мейтленд не против моего присутствия.

Неизвестно, что бы ответил капитан, но Пуаро опередил его.

– Оставайтесь обязательно, мадемуазель, – сказал он. – Даже необходимо, чтобы вы присутствовали.

Она подняла брови.

– Необходимо?

– Именно так, мадемуазель. Есть вопросы, которые мне нужно будет задать вам.

Снова ее брови поползли вверх, но она больше ничего не сказала. Она повернулась лицом к окну, как будто намерена была игнорировать все происходящее у нее за спиной.

– Теперь, – сказал капитан Мейтленд, – может быть, доберемся до правды!

Он сказал это довольно нетерпеливо. Это был человек действия. Я почувствовала в тот момент еще и его раздражение, ведь он опасался, что ему придется руководить поисками тела отца Лавиньи или рассылать группы для его задержания и ареста.

Он взглянул на Пуаро с некоторой неприязнью.

– Если коллега может что-то сказать, что же он не говорит?..

Я поняла, какие слова готовы были у него сорваться с языка.

Пуаро обвел нас медленным оценивающим взглядом, потом поднялся.

Я не знаю, какой речи ждала от него, наверное, какой-нибудь эффектной – он был из таких людей. Во всяком случае, я не ожидала, что он начнет с фразы по-арабски.

Он медленно, торжественно, чуть ли не как правоверный, если вы понимаете, что я имею в виду, произнес ее по-арабски. И тут же перевел на английский:

– Во имя Аллаха, милосердного и сострадающего.

Глава 27

Отправляемся в путешествие

– «Во имя Аллаха, милосердного и сострадающего» – это фраза, которую произносят, прежде чем отправиться в путешествие. Eh bien[135], мы тоже отправляемся в путешествие. Путешествие в прошлое. Путешествие в неизведанные уголки человеческой души.

Я не думаю, что до этого момента я хоть раз ощутила что-нибудь из так называемого «очарования Востока». Откровенно, что меня поразило, так это всеобщий беспорядок. Но когда мистер Пуаро произнес эту фразу, странного рода видения возникли передо мной. Мне пришли в голову такие слова, как Самарканд и Исфахан, я увидела купцов с длинными бородами, встающих на колени верблюдов, согнувшихся носильщиков, несущих на спинах большие тюки, женщин с крашенными хной волосами и татуированными лицами, стоящих на коленях и стирающих одежду в Тигре, я слышала их странные заунывные песни и далекий стон водяного колеса.

Все это я видела и слышала когда-то, но не придавала этому никакого значения. Теперь же все это предстало передо мной в другом свете, как бывает, когда подносите к свету кусок старого материала и вдруг видите богатые цвета старой вышивки…

Потом я огляделась в комнате, где мы сидели, и у меня появилось странное ощущение, что то, что сказал Пуаро, – правда, что все мы отправляемся в путешествие. И хотя мы были здесь все вместе, но нам предстояло следовать разными путями.

Я посмотрела на каждого так, как будто видела их в первый и последний раз, это звучит глупо, но это было именно то, что я ощутила.

Мистер Меркадо нервно сжимал пальцы. Его светлые глаза с расширившимися зрачками были устремлены на Пуаро. Миссис Меркадо смотрела на мужа. У нее был необычно настороженный взгляд, как у тигрицы, готовой к прыжку. Доктор Лейднер, казалось, весь сжался. Этот последний удар прямо-таки доконал его. Можно было бы даже сказать, что его вообще нет в комнате. Он был где-то далеко, в одном ему ведомом месте. Мистер Коулман смотрел прямо на Пуаро. Рот у него был слегка открыт, и выглядел он просто идиотом. Мистер Эммотт смотрел вниз на свои ноги, и я не могла как следует разглядеть его лицо. Мистер Рейтер казался каким-то озадаченным, губы у него были недовольно надуты, что делало его особенно похожим на хорошую холеную свинью. Мисс Райлли спокойно смотрела в окно. Не знаю, о чем она думала и что чувствовала. Потом я посмотрела на мистера Кэри, его лицо вызвало у меня боль, и я отвела взгляд. Вот и все мы в сборе. Я еще почувствовала, что, когда Пуаро закончит, мы все станем какими-то совсем другими… Это было очень странное чувство. Голос Пуаро звучал невозмутимо, и мне представлялась река, спокойно текущая между берегами… но стремящаяся к морю…

– С самого начала я осознал, что для того, чтобы разобраться в этом деле, надо искать не внешние приметы или ключи к разгадке, а глубинные причины столкновения личностей и секреты души.

И я должен сказать, что, хотя и добрался до того, что можно назвать верным объяснением дела, у меня нет конкретных доказательств. Я знаю, что это так, потому что так должно быть, потому что никак иначе каждый отдельный факт не может занять свое законное, принадлежащее ему место.

И вот что, по-моему, является наиболее удовлетворительным объяснением.

Он сделал паузу и потом продолжал:

– Мы начинаем наше путешествие с момента, когда я приступил к расследованию после того, как мне сообщили о случившемся.

Итак, каждое дело, с моей точки зрения, имеет свой собственный вид и форму. Например, это дело, по моему мнению, строится вокруг личности миссис Лейднер. Не узнав, какой именно женщиной была миссис Лейднер, я бы не смог узнать, почему она убита и кто ее убил.

Таким образом, моей отправной точкой была миссис Лейднер.

Была еще и другая психологическая точка – разговоры о странном состоянии напряжения в экспедиции. Они подтверждались разными свидетелями, и некоторые из них были посторонними. И я заметил себе, что, хотя это вряд ли является отправной точкой, это необходимо учитывать в процессе расследования.