Большая четверка. Смерть лорда Эджвера. Убийство в Месопотамии - Кристи Агата - Страница 118

Спустя некоторое время вошли отец Лавиньи и Пуаро, первый, сославшись на работу, ушел, а Пуаро подсел к нам.

– Чрезвычайно интересный человек, – сказал он и спросил, много ли работы сейчас у отца Лавиньи.

Мисс Джонсон сказала, что плитки встречаются редко, а кирпичей с надписями и цилиндрических печатей почти нет. Как бы то ни было, отец Лавиньи справляется со своей работой на раскопках и очень скоро составит арабский разговорник.

Разговор перешел на цилиндрические печати, и вскоре мисс Джонсон достала из шкафа лоток со слепками, сделанными путем раскатывания их на пластилине.

Когда мы склонились над ними, восхищаясь замысловатым узором, я поняла, что этим-то она и занималась в ту роковую половину дня.

Во время разговора я заметила, что Пуаро раскатывает и мнет пальцами маленький шарик пластилина.

– Вам, мадемуазель, надо много пластилина? – спросил он.

– Порядочное количество. Мы, кажется, израсходовали в этом году уже много, хотя ума не приложу, на что. Но половина нашего запаса вроде бы ушла.

– Где он хранится, мадемуазель?

– Здесь, в этом шкафу.

Когда она ставила на место лоток со слепками, она показала ему полку с кусками пластилина, клеем «Дурофикс», фотоклеем и другими постоянными запасами.

Пуаро быстро наклонился.

– А это? Что это такое, мадемуазель?

Он просунул руку до самой стенки и вытащил помятый предмет.

Когда он расправил его, мы увидели, что это была весьма своеобразная маска, глаза и рот были на ней грубо намалеваны тушью, и вся она сильно испачкана пластилином.

– Чрезвычайно странно! – воскликнула мисс Джонсон. – Я ее никогда раньше не видела. Как она сюда попала? И что это значит?

– Что до того, как она попала сюда, так это укромное место ничем не хуже других. Я предполагаю, что этот шкаф не разбирали бы до конца сезона. А вот что это значит – сказать нетрудно; перед нами лицо, о котором говорила миссис Лейднер. Призрачное лицо за окном, в полумраке, без туловища.

Миссис Меркадо тихо взвизгнула. У мисс Джонсон даже губы побелели. Она пробормотала:

– Так, значит, это не выдумки. Это была шутка, злая шутка! Но кто ее устроил?

– Да, – закричала миссис Меркадо. – Кто мог устроить такую злую, ужасную шутку?

Пуаро не пытался отвечать. Его лицо было мрачным, он пошел в следующую комнату, вернулся с пустой картонной коробкой в руках и положил в нее смятую маску.

– Полиция должна осмотреть ее, – объяснил он.

– Кошмар! – сказала мисс Джонсон тихим голосом. – Это кошмар!

– А вы не думаете, что все спрятано где-то здесь? – пронзительно закричала миссис Меркадо. – Может быть, оружие – дубинка, которой она была убита, еще вся покрытая кровью, может быть… Ох! Как мне страшно, как мне страшно…

Мисс Джонсон обхватила ее за плечи.

– Успокойтесь, – строго сказала она. – Вон доктор Лейднер приехал. Нам нельзя его расстраивать.

И верно, в этот самый момент во двор въехала машина. Из нее вышел доктор Лейднер и направился к двери общей комнаты. У него было усталое лицо, и он казался в два раза старше, чем был три дня назад.

– Похороны состоятся в одиннадцать часов утра. Настоятель будет вести службу, – спокойно сказал он.

Миссис Меркадо что-то сказала, потом выскользнула из комнаты.

– Вы придете, Энн? – спросил доктор Лейднер.

– Разумеется, мой дорогой, мы все придем. Конечно, – ответила мисс Джонсон.

Она больше ничего не сказала, но на ее лице отразилось то, что не в силах был выразить язык: лицо ее засветилось любовью и моментально стало спокойным.

– Дорогая Энн, – сказал он, – вы для меня настоящее утешение и опора. Мой добрый старый друг.

Он положил руку ей на плечо, и я увидела, что краска заливала ей лицо, когда она бормотала как всегда глухо:

– Ничего страшного.

Но я уловила промелькнувшее на ее лице выражение и поняла, это был миг, когда Энн Джонсон была невероятно счастлива.

И еще одна мысль пронеслась у меня в уме. Может быть, скоро, по естественному ходу вещей, обращение к старому другу за участием приведет к новому счастливому событию.

Не то чтобы я была в самом деле сваха, и, конечно, неприлично думать о подобных вещах, да еще перед похоронами. Но в конце концов, это было бы счастливым исходом. Он ее очень любит, и не было сомнения, что она бесконечно ему предана и была бы совершенно счастлива посвятить ему свою жизнь. То есть если бы она смогла пережить бесконечное воспевание Луизы. Но женщины могут смириться со многим, когда у них есть то, чего им хочется.

Доктор Лейднер затем поприветствовал Пуаро и спросил, продвинулись ли у него дела.

Мисс Джонсон стояла позади доктора Лейднера, смотрела на коробку в руках Пуаро и качала головой. Я поняла, что она умоляет Пуаро не говорить ему о маске. Она, несомненно, чувствовала, что ему на этот день переживаний достаточно.

Пуаро пошел навстречу ее желанию.

– Такие дела, месье, продвигаются медленно, – сказал он.

Сказав еще несколько слов невпопад, он попрощался.

Я проводила его до машины.

Я хотела спросить у него с полдюжины вещей. Но когда он повернулся и посмотрел на меня, я не спросила его вообще ни о чем. Я хотела спросить хирурга, не думает ли он, что операция проведена хорошо. Но я просто робко стояла и ждала указаний.

К моему крайнему удивлению, он сказал:

– Будьте осторожны, дитя мое. – А потом добавил: – Не знаю, хорошо ли вам здесь оставаться?

– Я собираюсь поговорить с доктором Лейднером об отъезде, – сказала я. – Но думаю подождать до похорон.

Он кивнул в знак одобрения.

– И не пытайтесь узнавать слишком много, – сказал он. – Вы понимаете, я хочу, чтобы вы были умницей! – И добавил с улыбкой: – Ваше дело подавать тампоны, а мне – оперировать.

Разве не забавно, что он на полном серьезе говорит это? Потом ни с того ни с сего вдруг сказал:

– Интересный человек этот отец Лавиньи.

– Монах, занимающийся археологией, кажется мне очень необычным, – сказала я.

– Ах да, вы – протестантка. Я-то примерный католик и кое-что знаю о священниках и монахах. – Он нахмурился, немного помедлил, потом сказал: – Помните, что он достаточно ловок и может вывернуть вас наизнанку, если захочет.

Если это он предупреждает меня в отношении болтовни, то я не нуждаюсь в предупреждениях! Мне просто это действовало на нервы, я совсем не хотела спрашивать его о том, что действительно хотелось узнать, но я не видела причин, почему бы мне, по крайней мере, не высказать ему одну вещь.

– Вы простите меня, мистер Пуаро, – сказала я. – Но вы тогда оступились, а не наступились и не отступились.

– А-а! Спасибо.

– Не стоит благодарности. Просто употребляйте правильные выражения.

– Я запомню, – сказал он довольно смиренно.

Он забрался в машину и уехал, а я медленно пошла по двору назад, размышляя о многих вещах. О следах иглы шприца на руке у мистера Меркадо и о том, какой именно наркотик он принимал. И об этой кошмарной желтой запачканной маске. И как странно, что Пуаро и мисс Джонсон не услышали моего крика в общей комнате, в то время как мы все совершенно отчетливо слышали крик Пуаро в столовой, а ведь комнаты отца Лавиньи и миссис Лейднер находятся почти на одинаковом расстоянии от общей комнаты и столовой.

А кроме того, я была очень довольна, что научила доктора Пуаро правильно произносить одно английское слово!

Даже если он и великий детектив, пусть знает, что знает не все!

Глава 23

Я схожу с ума

Похороны, по-моему, были очень эффектны. Кроме нас, на них были все англичане Хассаньеха. Даже Шийла Райлли явилась сюда и казалась очень тихой и покорной в темном пиджаке и юбке. Я надеялась, что ее хоть немножко мучает совесть за все недоброе, что она наговорила.

Когда мы вернулись в дом, я проследовала за доктором Лейднером в офис и завела речь о своем отъезде. Он был очень любезен, поблагодарил меня за все, что я сделала (Сделала! Я была более чем бесполезна), и настаивал, чтобы я приняла бо?льшую, чем за неделю, оплату.