Футбольные истории - Юрбини Макс - Страница 35

В СТРАНЕ ЛЕГЕНД

Над империей футбола никогда не заходит солнце. Оно сияет над футболом всех континентов. Язык футбола понятен всему миру. Он определяет место той или иной страны, нации, цивилизации не меньше, чем ученые социологические исследования. Я читал десятки и десятки удивительных историй о футболе. Если хотите получить удовольствие, следуйте за мной по дороге чудес в страну голубых и розовых легенд, в страну, не имеющую конца, мир необычайных людей, которые проводят всю свою жизнь с мячом.

Много говорилось о неподражаемом Иезо Амальфи. Это был гениальный фантаст, ошарашивающий игрок, печальный клоун, Бастер Китон футбола, который считает себя способным приносить пользу команде, не покидая центрального круга.

Иезо оставил по себе незабываемую память на Лазурном берегу, где он в ознаменование своего приезда во Францию разлегся недалеко от площади Массена, постелив матрац прямо посреди улицы. Мне тогда было 13 лет…

Иезо Амальфи рассказывал кучу историй. Вот две из них, которые вы сможете передать своим друзьям.

В одну из ночей 1948 года игроку запаса команды «Ботафого» по имени Макае приснилось, будто его клуб выиграл чемпионат с помощью маленькой собачки, чья белая и черная шерсть совпадала с цветами «Ботафого». Макае тут же отправился на барахолку Рио, где купил черно-белого пса, отзывавшегося на кличку «Бириба». Это была обыкновенная дворняжка, ласковая, послушная, совершенно безобидная. С тех пор она ни на шаг не отставала от Макае.

Вскоре Макае присутствовал в качестве запасного на матче «Ботафого» — «Мадурейра». Он сидел за воротами, а у его ног послушно улеглась Бириба. При счете 2:1 в пользу «Мадурейра» Бирибе вдруг взбрело в голову прогуляться по футбольному полю. Просто так, от нечего делать: совершить невинную прогулку вокруг зеленой лужайки, чтобы размять немного лапы. Эта прогулка и продолжалась-то всего несколько секунд: как раз то время, за которое «Ботафого» сравнял результат — 2:2! После чего Бириба, безучастная и довольная, вернулась и снова улеглась у ног Макае.

Никто, конечно, не устанавливал никакой связи между выходом Бирибы на поле и забитым в ворота «Мадурейра» голом. Никто, даже Макае.

Но вот во втором тайме Бириба вновь почувствовала зуд в лапах: она потянулась, села, понюхала воздух и отправилась к краю поля, где сделала два-три прыжка, виляя своим черно-белым хвостиком. И это произошло именно в тот момент, когда «Ботафого» забил третий мяч, одержав таким образом победу. Вот тогда Макае и подумал, что ему самой судьбой послана собака, которая принесет «Ботафого» победу в чемпионате.

В следующее воскресенье «Ботафого» проводил напряженнейший матч с «Фламенго». Уже через полчаса игры «Фламенго» вел 3:1, дело оборачивалось плохо, а лентяйка Бириба не двигалась с места. Тогда Макае встал и, призвав на помощь всех богов, закричал:

— Entra, о cachorro!

И Бириба вышла на поле. И «Ботафого» забил второй гол. А потом Бириба в третий раз выскочила на поле. И «Ботафого» выиграл встречу 5:3…

— Святая мадонна! — воскликнули тогда сеньоры Карлито Рохе и Зезе Морейра, президент и тренер

«Ботафого». — Собака Макае помогла нам забить голы!

И вот для Бирибы и ее хозяина началась великолепная жизнь. Ставка запасного игрока Макае возросла до ставки ведущих футболистов, а его чудо-собака в качестве двенадцатого игрока получила право на специальное вознаграждение — 10 тысяч крузейро в месяц. На нее надели роскошный ошейник с золотой бляхой и выгравированной надписью: «Бириба».

«Ботафого» шел от победы к победе, Бириба от праздника к празднику, от банкета к банкету, ее имя крупным шрифтом красовалось на афишах о предстоящих матчах «Ботафого»; ее выводили на поле, где она, как герой, резвилась и доходила даже до того, что вызывающе задирала ногу у самых ворот противника своей команды.

И впервые «Ботафого», этот черно-белый клуб, в 1948 году стал чемпионом.

Немного позднее Макае получил в наследство маленькую ферму в далекой провинции. Он уехал туда со своей собакой и уже больше никогда не возвращался. И никогда больше «Ботафого» не выигрывал чемпионата…

Sic transit Gloria

De Botafogo et Biriba…

Среди нас имелась одна весьма живописная личность; какой я никогда не встречал за всю свою футбольную карьеру. Этого человека звали, или, вернее, он требовал, чтобы его звали «Кашамбу», по названию известной по всей Бразилии минеральной воды, и эта кличка доставляла ему особое удовольствие. Вы ведь знаете, что редко встретишь бразильского футболиста, выступающего под своим настоящим именем. Одни пользуются именами знаменитых исторических лиц или именами мифологическими. У нас был — и есть — Леонид Алкивиад, Нерон, Геркулес, Балтазар, Жоффр, Ромео, Вашингтон, Моцарт, Рубенс, Пифагор, Озирис и еще в том же роде. Другие известны под довольно заурядными уменьшительными именами: Тим, Зезе, Зизи, Диди, Пипи (так прозвали одного игрока из «Пальмейраса» за то, что на поле его неизменно охватывал страх!). У нас есть еще несколько прозвищ, производных от некоторых знаменитых предшественников. Так, например, всемирно известный полузащитник Брандаозино в детстве был страстным поклонником Брандао, полузащитника команды Бразилии, выступавшей в Кубке мира 1938 года. Вот и стал он Брандаозино, «маленьким Брандао», точно так же, как Зизиньо — «маленький Зизи». Сны, лотерейные выигрыши, самые непредвиденные обстоятельства в жизни также являлись причиной многих переименований. Правый край из «Флуминенсе» стал зваться Сантенуове с тех пор, как ему повезло в лотерее по билету 109.

Вот так флора бразильского футбола представлена большим разнообразием ярких, необычных и экзотических именований. Кашамбу взял себе в качестве имени название минеральной воды, и это в конце концов его право. Этот красивый негр-атлет, который занимал в нашей юношеской команде место вратаря, был весьма забавной личностью, о чем вы сможете сами судить немного позже.

Вы, конечно, знаете, что все бразильские футболисты, и особенно негры, более или менее суеверны и перед матчами совершают различные обряды, с тем чтобы предотвратить неудачу и призвать на помощь добрых духов. Так, например, знаменитая «черная жемчужина» Леонидас, о котором я говорил в начале рассказа, был горячим сторонником макумбы, безудержного танца, участники которого переходят от состояния легкого транса к самому бешеному исступлению и, совершая неистовые движения, на защиту призывают духов «макумбейро». После таких сеансов они совершенно лишаются сил, но зато обретают уверенность в том, что склонили богов на свою сторону, а чтобы заранее выразить им свою признательность и в то же время восстановить силы, они приносят им в жертву кто цыпленка, кто козу, которых поглощают тут же совершенно сырыми, запивая несколькими стаканами крепкого напитка из сахарного тростника под названием «кашасса». Подобная предматчевая процедура, по мнению ее сторонников, действует просто замечательно.

И тем не менее она имеет противников: они утверждают, что макумба и кашасса — два злостных врага бразильского футбола…

Наш же друг Кашамбу ел кошачье мясо. Да, перед каждым матчем он в одиночестве съедал изрядную порцию, и все его существо купалось в блаженном экстазе. В такие торжественные минуты запрещено было с ним говорить, а тем более к нему прикасаться: «час кошки» был для Кашамбу священным. Ибо вовсе не случайно, а уж тем более не из-за вкусовых ощущений ел он мясо кошки; он его ел исключительно для того, чтобы обрести кошачью гибкость. Однажды во время матча он совершил такое количество ненужных прыжков и кульбитов, что мы сказали ему после встречи: