Планета отчаянья - Ривендж Алекс - Страница 88

— Ну что, Ньют, видишь, все получилось! — улыбнулась Рипли и не поверила, что смогла сделать это: сил на улыбку уже не должно было остаться.

— Я знала, что ты за мной придешь, — доверчиво шепнула Ньют.

— Внимание, приготовьтесь, выходим из атмосферы… предупредил Бишоп, почти сразу же после его слов челнок тряхнуло, и внизу, на поверхности планеты вспух ослепительный огненный шар.

«Вот теперь, похоже, все позади», — с легкой грустью подумала Рипли. Притихла и Ньют.

Где-то позади, внизу, на планете, догорали остатки отшумевшего кошмара.

«А ведь это… хорошо», — Рипли не смогла подобрать лучшего определения своим чувствам. После всего ей было просто хорошо: что жива она, что жива Ньют, что жив Хигс, что не будет больше новых смертей. Во всяком случае, таких ужасных. Что просто можно наконец расслабиться и отдохнуть. Пусть потом вернутся грусть и боль об ушедших друзьях и о людской подлости — сейчас ей было хорошо. Пусть неизвестно, что ждет их впереди, пусть неясно, как примет их спасенная Земля (последние слова можно было произнести «без кавычек»). Пусть, все — пусть… Рипли ласково, без слов потрепала головку Ньют. «Вот расчесать бы ее и приодеть…»

Летели недолго. Во всяком случае, Рипли так показалось. Едва выйдя из шока, она еще не могла правильно оценивать промежутки времени.

Служебный ангар космической станции показался ей удивительно родным, словно она возвратилась в места своего детства. «Ну надо же, все на своих местах!» — глупо радовалась она, оглядываясь по сторонам. По пандусу трапа спускался Бишоп. Как ни странно, он тоже улыбался.

«А Хигс? — словно проснулась вдруг Рипли. — Что с ним?»

— Бишоп…

— Все в порядке, Рипли.

— Скажи… а что с Хигсом?

Брови Бишопа удивленно приподнялись.

— Он поправится… Я сделал ему укол обезболивающего, он сейчас без сознания.

У Рипли отлегло от сердца.

— Мне помочь его перенести?

— Нет-нет, без носилок это не получится.

— Хорошо, — Рипли улыбнулась. На глаза ее наползали предательские слезы. Может быть, это были слезы счастья.

«Нас трое… и это отлично!»

— Извините, что я вас напугал, — из-за приподнятых бровей улыбка Бишопа казалась удивленной, — но та платформа стала слишком непрочной, и мне пришлось сделать несколько кругов, прежде чем я вас нашел.

— Бишоп… — голос Рипли прозвучал удивительно нежно: она любила сейчас всех уцелевших, независимо от их естественного или искусственного происхождения. Разве Бишоп на доказал, что он настоящий товарищ? — Ты отлично поработал!

— Серьезно?

— Да.

Бишоп казался ей сейчас милым и забавным малым.

Ну взять хотя бы его ужимки…

— Прекрасно…

Бишоп хотел сказать что-то еще, но внезапно его голос перешел в хрип. В первую секунду Рипли не поняла, что произошло. Искусственный человек согнулся, неестественно рванулся вперед, и из его живота что-то вылезло. Не молодой монстр — что-то похожее на наконечник копья.

Рипли испуганно отшатнулась, и тут раздалось страшное и знакомое рычание отчаявшейся матки.

Щупальце продвинулось глубже через тело робота, выпучившего до предела глаза; вторая конечность подхватила его снизу — и тело разорвалось на две половинки, разбрызгивая во все стороны мутный сохраняющий бионаполнитель. Чудовище проделало это с завидной легкостью; так в точности Рипли разрывала застывшую слизь. Обрывки тела глухо шмякнулись на пол.

С ненавистью глядя на испуганную Рипли, матка захохотала.

— Бежим! — оглушительно завопила Ньют.

«Вот видишь, — всем телом показывала матка, — я и с тобой сейчас это сделаю…»

— Ньют, беги!

Матка сделала выпад в сторону девочки.

Ньют убегала. Быстро, но все же не настолько быстро, чтобы уйти от огромного чудовища. Вот неровные пальцы звериной лапы схватили воздух совсем рядом с ней, вот просвистело убийственное щупальце…

— Стой, тварь! Убирайся оттуда! Уходи! — закричала Рипли, кидаясь за чудовищем. Ничем не защищенная, безоружная, она хотела только одного — хоть на минуту привлечь внимание монстра к себе, чтобы девочка успела скрыться.

— Иди ко мне! Иди, ты, скотина!

Матка оглянулась. Опешив на миг от такой невиданной наглости, она ринулась на Рипли.

— Беги, Ньют!

Матка зарычала. Как ни странно, Рипли не чувствовала в этот момент страха. Можно было подумать, что она все рассчитала заранее: прежде чем прыжок матки успел ее настичь, Рипли ухитрилась очутиться возле самих ворот ангара, ткнула пальцем в кнопку, закрывающую вход, и, когда щупальца рассекли воздух над ее головой, Рипли упала и покатилась в быстро сужающуюся щель.

Вновь оставшись без жертвы, матка разразилась дребезжащим рыком.

Тем временем Ньют удалось открыть люк, ведущий в небольшую щель для жидких стоков, и девочка нырнула в него, закрывая за собой металлическую решетчатую пластину.

Чудовище устремилось за ней. Ньют сжалась в узкой щели, в которой сложно было встать даже на корточки.

Матка зарычала снова. Она не видела девочку, но ощущала, что та находится совсем рядом, почти прямо перед ней.

После секундного раздумья матка ударила лапой об пол, поддевая одну из решеток.

Ньют взвизгнула и откатилась в сторону.

Когтистая лапа с четырьмя пальцами неодинаковой длины схватила лишь воздух в щели и убралась, не дотянувшись до добычи.

Ньют снова завизжала. Она понимала, что этого делать нельзя, но сдержаться не могла: слишком близко от нее были эти ужасные кривые пальцы.

Услышав ее отчаянный визг, Рипли закусила губу. Неужели она сбежала слишком рано? Нет, этого не может быть!..

Новая пластина вылетела из пола — и снова пальцы матки цапнули пустоту. Ньют ползала быстро — настолько, насколько способно было на это человеческое существо, привыкшее, что от его скорости зависит и сама жизнь.

Но сколько это могло продолжаться? Даже девочка понимала, что спасение возможно, только пока пол не разобран до конца. И матка могла быстро об этом догадаться. И точно: она выбила третью решетку, за ней — четвертую, отсекая девочку от центра ангара и тесня ее к стене.

Матка не просто разбирала пол — в ее действиях прослеживалась система. Чудовище предпочитало действовать наверняка.