Планета отчаянья - Ривендж Алекс - Страница 36

Он брыкался, стараясь стряхнуть ставшую ненужной человеческую оболочку, и маленькие подслеповатые глазки хищно впились в будущую пищу.

На людей.

— О Господи! — снова простонал Дитрих.

— Черт! — вырвалось у Дрейка.

— Дерьмо… — почти завороженно покачала головой Вески.

— Всем отойти назад! — резко скомандовал Эйпон.

— Убейте эту тварь! — завопила Вера не своим голосом. Тупая обреченность при виде реального противника оставила ее, словно вытолкнула из таких же помертвевших слоев слизи, заставив потерять равновесие.

Эйпон поднял огнемет:

— Получай, сволочь! — Из ствола огнемета с гулом вырвался столб пламени.

Чудовище завопило. Назвать по-другому дребезжащий, режущий нервы звук было трудно.

Остатки человеческого тела обуглились, членистые когтистые лапы судорожно задергались в воздухе.

Пламя с шипением било по прямоугольной лакированной морде, и она чернела под его напором, теряла блеск, и обжигаемые десны плавились на глазах — не сгорали, а именно плавились, позволяя зубам обнажаться и высыпаться, вспыхивая на лету.

Монстр подыхал. Его тело корчилось в огне почти так же, как за минуту до этого тело подростка, разрываемое им изнутри.

«Меня это не касается… Меня это не ка…» — Хадсон похолодел: на индикаторе, у самого края табло появилась светящаяся кромка. Он зажмурился, снова открыл глаза — размытое пятнышко не исчезло, мало того, тоненький писк индикатора долетел до его ушей (несколько секунд назад неслышный из-за общего шума, он заглушал собой все и отзывался в гудящей голове Хадсона, как звон колоколов).

— Движение, — не своим голосом выдавил Хадсон.

С индикатором происходило что-то невероятное: по мере того как писк усиливался, в движение пришла сама сетка. Задрожали полукружья, поплыли во все стороны радиусы, но расплывчатые язычки все глубже вгрызались в синее поле, сливаясь от вращения в один полупрозрачный круг-каемку.

«Или я схожу с ума, или…» — Хадсон сглотнул. Его позвоночник слабел, ноги начинали дрожать.

— Откуда? — издалека донесся голос Эйпона.

Хадсон не понял, как сумел выговорить в ответ более или менее членораздельное предложение.

— Я не могу твердо зафиксировать… множественные сигналы.

Наконец карусель на табло остановилась. Огромное расплывчатое пятно занимало уже почти весь внешний сектор и продолжало распространяться, как разливающаяся по полу вода. Высунувшийся вперед потек-"язычок", потом его утолщение — и вот уже скрыт полностью еще один участок.

— Уходите… — едва слышно проговорила Рипли. — Бегите оттуда…

В микрофонах ее голос превратился в неясный, похожий на помехи шум.

Затаив дыхание, все теперь слушали Хадсона, глядящего на индикатор движения живых организмов вытаращенными от страха глазами.

В зале было тихо.

Стволы лишенных своего жала винтовок поникли и виновато смотрели вниз.

Пятно на табло продолжало расти.

Вместе с ним росли напряжение и страх.

Если бы Хадсон описывал это движение, может быть, всем стало легче, но он молчал, не в силах выдавить из себя ни звука.

Ничто так не угнетает, как неизвестность, идущая рука об руку со смертью. Такое молчание было способно убить; разве что предыдущее явление монстра спасало некоторых от неминуемого сумасшествия: теперь, по крайней мере, можно было представить себе, кто именно собирается идти на них в атаку.

— Хадсон, говори, говори! — закричал Эйпон.

Хотя на самом деле молчание длилось всего несколько секунд, большинству показалось, что прошли часы.

— Хадсон, все слушают!

Хадсон часто задышал, стараясь понять, что именно происходит с индикатором. Вращение могло означать только одно: заданного направления для того, чтобы зафиксировать все движущиеся объекты, не хватало.

«Что у них там, черт побери, происходит?» — напрягся в кресле Горман. От волнения лейтенант начал быстро потеть. Мониторы ответа не давали — по ним было видно только то, что десантники почему-то замерли на одном месте.

— Хадсон!

— Множественные сигналы… — Хадсону показалось, что за него говорит кто-то другой: душе добраться из пяток до голосовых связок нелегко. — Похоже, нас окружают…

— Что-о-о-о? — взвыл Дитрих.

Если бы нервное напряжение можно было трансформировать в электричество, зал давно превратился бы в огромный электрический стул.

— Нас окружают! — комментировал Хадсон. — Приближаются к нам…

— Горман, сделайте же хоть что-нибудь! — прошептала с места Рипли.

— Внимание, тревога! — собрал свои силы Эйпон.

Его лицо приняло решительный вид, ствол огнемета угрожающе нацелился в сторону коридора.

Сантименты не для боя. Ими можно мучиться в более подходящее для этого время.

— Что там такое, Эйпон? — сжимавшая подлокотник рука лейтенанта задрожала.

«Ничего, ребята тоже сейчас придут в себя, — уверенно сказал себе Эйпон, — не в первый раз!»

Страх с каждым новым вздохом уходил из него, сменяясь хладнокровной готовностью убивать.

— Эйпон, что там происходит? — гудел в наушниках голос лейтенанта.

— Зафиксировано движение. Хадсон говорит — со всех сторон.

— Эйпон, на мониторах ничего не видно!

Горман никак не хотел поверить в происходящее. Ну почему этим гадам пришло в голову начать атаку именно здесь?

— Сигналы на всех датчиках: и спереди, и сзади, — отрапортовал Эйпон, заглядывая и в свой индикатор, подтверждающий слова Хадсона.

— Откуда? — Взгляд Гормана бешено прыгал с монитора на монитор. Он не знал, как ПРАВИЛЬНО вести себя в этой ситуации, и от этого терял способность хоть как-то соображать. — Я ничего не вижу!

«М-да, — прищурился Берт, — фильм бы из этого вышел великолепный, но что поделаешь…»

— Горман, выводите оттуда людей, — подсказал лейтенанту Бишоп.

— Эйпон, выводите людей! — послушно повторил Горман. Ему было жарко, и происходящее словно отстранялось от него, окончательно вырываясь из-под контроля.

Самым обидным было то, что на мониторах не было ничего угрожающего. Оба коридора хорошо просматривались, и, вопреки индикаторам, никакого движения там не было заметно.