Контакт - Ривендж Алекс - Страница 45

— Нет, с ней общаемся только мы с Сэд.

— Между прочим, ваша Сэд несколько раз высказывалась сочувственно по отношению к Оппозиции.

— Наша профессия — сочувствовать всем, кому плохо, — возразила Шеди.

— Ах, да, — Большое Эхо глухо хохотнул. — Вы же Сестры всех несчастных! Так посочувствуйте тем невинным, которые могут пострадать от вашей глупой доброты. Короче, я даю тебе постоянно действующий передатчик. Второй должен быть надет на инопланетянку. В него вмонтировано взрывающее устройство. Если вас не будет в течение нескольких часов на месте без нашего ведома, произойдет взрыв. Ясно?

— Ясно, — опустила голову Шеди.

— Знаешь, мам, а Сэд сказала, что сегодня мы пойдем в открытый сад, и я буду играть с другими детьми.

— Прекрасно, — Рипли по привычке погладила Скейлси по голове. После недолгого и внезапного чувства к этому существу она вновь вернулась в состояние «удивления себе». Нет, не так-то просто выкинуть из души большую ее половину.

«Наверное, я просто сошла с ума», — вздрагивала она всякий раз после того, как Скейлси называла ее мамой, и с каждым новым часом ее ласки становились все более механическими.

Ребенку было плохо — она помогла. Чего, спрашивается, от нее еще можно требовать, кроме выполнения долга? Не искренней же и глубокой любви!

— Мама, а почему ты такая невеселая? — сделав полный круг по комнате через потолок, Скейлси ткнулась своим пятачком ей в руку, доверчиво, как маленький теленок.

— Ты не поймешь.

— Но почему?

— Ты просто еще маленькая.

— Почему? — требовательно повторила Скейлси.

— Есть такие вещи, которые маленьким… — Рипли запнулась, но все же продолжила, — маленьким девочкам вообще незачем знать.

— Почему? Почему? Ага, а я знаю! Это как Кроу-Бар начал тереться об Сэд, а она закричала, что здесь рядом дети… Ты тоже хочешь об кого-нибудь потереться, да?

Рипли рассмеялась. Да, если бы можно было не видеть этой зверской морды, Скейлси была бы забавным ребенком: хитрюжка, вредина, настоящий сорванец… разве сама Рипли не была такой в детстве?

— Да, Скейлси. Мне действительно… не об кого потереться.

— А я? — Скейлси быстро завозила гладкой головкой по ее животу. — Ты ведь меня любишь, мама?

«Бедное создание, — Рипли притянула Скейлси к себе. Состоящее из очень длинных лап, щупалец, членистых хвоста и шеи — и вроде бы больше из ничего — тельце показалось ей вдруг беззащитным и хрупким. Пусть где-то во рту скрываются жуткие зубы, — Рипли удивляло, в чем тут держится ее душонка. — Она-то в чем виновата, почему я обязана ее обманывать?»

— Да, Скейлси. У меня, кроме тебя, здесь никого нет, — Рипли поняла, что неожиданно для себя сказала правду.

Пусть Скейлси — чудовище, с ней ее связывает хоть что-то. И чем она хуже тех же двуногих чудовищ из Компании? Несчастный безвредный ребено к…

— А теперь мы все вместе пойдем в сад, — возвестила, возникая в дверном овале, Сэд. На этот раз ее гребень был расписан невероятными лаковыми узорами.

При виде сестры Скейлси подбежала к зеркалу и приподняла свой золотистый гребешок, чтобы через секунду разочарованно отползти.

— А правда, мам, что я скоро буду такой же красивой, как Сэд? — спросила она по дороге.

Сосредоточенная на запоминании новой дороги Рипли не сразу поняла, что хочет спросить «девочка», но потом снова чуть не рассмеялась.

— Правда! И такой, как Сэд, и такой как Шеди.

— Нет, как Шеди не хочу — ее не любит ни один мужчина! — доверительно сообщила ей Скейлси. — Так Сэд говорила Кроу-бару. А у тебя есть мужчина, мама?

— Был, — неопределенно пожала плечами Рипли.

— А где он?

— Его больше нет.

— Он стал облаком и улетел?

— Да, — Рипли не хотелось вдаваться в подробности.

— Так ты поэтому такая грустная? Сэд, Сэд, я знаю, почему мама так грустит! — припустила по стене Скейлси. — Она мне сама рассказала!

Рипли вздохнула.

Ребенок, что тут скажешь…

Тонкая и мягкая шерсть травы переползала на выкрашенные в зеленый цвет асимметричные арки и местами — на округлую стену. Сложно было сказать, внутри ли помещения находился этот сад, или вне ее: никто не счел нужным дать Рипли архитектурные пояснения, а сама она определить это затруднялась. Здесь не было потолка как такового, но пластиковые петли арок торчали на каждом шагу, почти не оставляя места для открытого неба.

Стайка желтых, оранжевых и красных «детей» промчалась мимо Рипли, втягивая в себя на бегу застывшую на миг с непривычки Скейлси — и унеслась.

Рипли продолжала оглядываться. Среди «шерсти» местами торчали мясистые и гладкие «луковые перья»; сорвав одно из них, Рипли убедилась, что пахнут они действительно луком.

В саду было шумно. Основная часть звуков как хвост кометы тянулась за желто-красным табунчиком детей.

Пройдя немного дальше, Рипли увидела, что за поворотом стоит человек.

«Неужели?!»

Она рванулась в ту сторону с неожиданной для себя скоростью, завернула за пластиковую гнутую колонну и встала как вкопанная.

Только издали увиденное ею существо можно было принять за себе подобное. Сложно было говорить о красоте или уродстве столь непохожего создания: его вид вызвал у Рипли от неожиданности легкий шок.

Лишенную шеи голову венчали посаженные на самой макушке выпуклые стеклянные глаза с добрым десятком зрачков, ниже, прикрытая прозрачной тканью, темнела узкая, лишенная губ щель. Руки — короткие, но невероятно длиннопалые — торчали до локтя вверх из самого пояса и обвисали предплечьями, почти равными ладоням по длине. Из вывернутых вверх «подмышек» поднимались кожистые наросты, похожие на надкрылья насекомых или на чашелистики какого-нибудь цветка, частично прикрывавшие ротовую (или не ротовую) щель. Второй рот, на этот раз мало отличавшийся от нормального человеческого, темнел на голом розовом животе и приоткрывался при дыхании, раздувая, как щеки, окружающие его бока с просвечивающими ребрами.

«Можно подумать, что у них поменяли верхнюю часть тела с нижней», — не без отвращения подумала Рипли.

Тут же, на животе, шевелился тонкий, похожий на крошечный хоботок, нос.