Контакт - Ривендж Алекс - Страница 41

«Ну что ж… открываю глаза и убеждаюсь, что я просто сумасшедшая», — собравшись с силами, приказала себе Рипли. Сердце ее прыгнуло и сжалось. «Только бы это не было правдой», мысленно взмолилась она и раскрыла глаза.

Блестящая рубчатая морда с гребнем висела в полуметре от ее лица. Маленькие звериные глазки часто заморгали.

— Вам лучше? Сейчас вы уже можете отвечать?..

— Нет! — застонала Рипли.

Так это было правдой!

— Вам помочь? Вам плохо? — забеспокоилась Сэд.

Рипли не ответила. После всего, что ей пришлось пережить, эти слова казались жестокой насмешкой.

— Оставь ее, Сэд, — за вызолоченным гребнем появился еще один, с подвешенными на вырезах золотистыми колечками. — Ей пришлось много пережит ь… кроме того, она имела дело с «дикими детьми», так что вряд ли ей приятно нас видеть.

— Вот еще! — запротестовала Сэд. — Я же хочу ей добра! Что это она еще выделывается? Будто у нее одной такое случилось…

— Сэд! Прекрати.

Рипли взглянула на вторую уродливую морду и неожиданно для себя горько расхохоталась. И недоверие, и веру в эти слова, смутные, не сформулировавшиеся еще надежды — и весь кошмарный груз воспоминаний, ненависть — и благодарность к тем, кто сохранил ей жизнь — все вместил этот смех.

— Что с ней? — испугалась Сэд, глядя на прокатывающиеся по лицу Рипли гримасы.

— Не знаю, — пустила волну по хвосту Шеди.

«Дикие дети… ну надо же! Они не знают… Не знают!» — путаное подобие мысли вызвало у Рипли новый приступ смеха. Да, тут было от чего сойти с ума!

«Ну, все — я пас, — сказала она себе, отсмеявшись, — раз я ничего не понимаю, придется ждать, пока мне все объяснят… Только, черт побери, не у них же просить объяснения? Но почему не у них? Не сейчас — да, но больше, похоже, ждать информации не от кого…»

— Так вам что-нибудь нужно? — снова повторила Сэд.

— Да, — Рипли зажмурилась, — горячую ванну и кофе в постель…

Шеди и Сэд переглянулись. Да, их предупреждали, что с инопланетянкой возможны разного рода неожиданности… Ну как выполнить ее просьбу, очевидно, очень важную для нее, раз именно об этом вспомнила больная, едва придя в себя? Как ее выполнить, если невозможно понять ее смысл?

— Вставайте, мы нашли! — радостно сообщила Шеди на следующее утро — даже не разбираясь в интонациях и мимике, Рипли уловила ее эмоции.

— Что? — сдержанно спросила Рипли. Она уже твердо решила только наблюдать за событиями, пока что-нибудь не прояснится.

— Горячая вода в большом сосуде, в котором можно удобно лежать. Вы его просили, врач сказал, что это хорошо влияет на нервы. Да?..

«… А может, зря я думала о них так плохо? — подумала Рипли, растягиваясь в ванне, похожей на большую пиалу. — Лечат, заботятся… пытаются удовлетворять мои капризы… Может, действительно вся беда была в тех загадочных „диких детях“?»

— К сожалению, мы не поняли вашей второй просьбы, — наклонилась к ней Шеди, яркие колечки поблескивали на солнце и шевелились от легкого ветерка. — Это что-то из еды?

— Да. Это шутка. Неудачная шутка, — серьезно ответила Рипли. "Так как все же к ним относиться? Как к врагам? — Рипли поняла, что после этой ванны вряд ли сможет делать это. Но — не считать же их друзьями! После того, что произошло… Рипли отрицательно помотала головой. Немотивированный жест напугал не обладавшую телепатией Шеди.

— Что с вами?

— Ничего, — мрачно ответила Рипли. Она запутывалась в своих мыслях все сильнее — ничто не подсказывало, как правильно себя вести.

Не враги, не друзья — кто? Как можно им верить? «Я же их совсем не знаю!» — подумала Рипли — и удивлялась: они тоже не знали ее, когда помогали, но даже не сделали попытки расспросить ее… Или просто не успели? А может, для их целей это и не нужно? Но тогда зачем они научили ее своему языку? И, кстати, как? Гипнопедия? — Рипли все больше увязала в этих вопросах без ответов.

— Вы обеспокоены. Чем? Воспоминания?

— Да. Для чего я вам нужна?

— Что? Я не понимаю! — приподняла хвост Шеди. — Вы бы погибли — и вы, и девочка. Патруль подобрал вас обеих. С ребенком тоже все в порядке. Скоро вы увидитесь.

— Увижусь… с кем? — приподнялась Рипли.

— С вашей маленькой падчерицей. Она еще больна, но ей уже лучше. После того как вы упали в вулкан, малышка обожглась, для нее это было большим потрясением, но я надеюсь, что ласка быстро сделает ее нормальным, здоровым ребенком. Так что выздоравливайте скорее: она жаждет вас увидеть.

— Шеди, — от удивления Рипли назвала чудовище по имени и даже не заметила этого. — Объясни мне, что это значит. Я ничего не понимаю. Совершенно ничего!

— Не волнуйтесь. Вам нельзя волноваться.

— Шеди, я прошу вас! — решительно потребовала Рипли.

— Все ясно и так. Что вам объяснять?

— О каком ребенке идет речь? У меня никогда не было… — Рипли хотела сказать «ребенка», но мелькнувшее в памяти короткое имя «Ньют» заставило ее переключиться на ходу, — никакой падчерицы. На меня напали, ваши. Я защищалась. Потом в меня отложили яйцо — или как оно там у вас называется… Это все, что я знаю. Почти все мои друзья погибли. Ты понимаешь это, Шеди? Как после этого я могу не требовать объяснений?

— Если все было действительно так… — Шеди замялась. Объяснять придется слишком долго.

— Нет, давай сейчас.

— Тебе тяжело без этого, да?

— Я без этого могу сойти с ума, — нахмурилась Рипли. Неужели чудовище сможет ей отказать?

— Вы очень непохожи на нас, да? — спросила Шеди.

— Зачем ты об этом спрашиваешь?

— Я не спрашиваю. Я констатирую. Если бы вы были похожи, тебе бы все было ясно. На нашей планете есть двуногие. Есть мы. Мы всегда жили вместе. У вас на планете есть такое явление — симбиоз?

— Да, — Рипли вздохнула. Похоже, объяснение действительно обещало быть долгим. Только симбиоза и прочих не относящихся к делу подробностей ей сейчас и не хватало.

— Мы живем в симбиозе. Мы — ухаживаем за двуногими; до того, как окрепла цивилизация, мы защищали их — но наши дети могут вырасти только с помощью их гормонов. У нас когда-то были очень плохие условия. Плохая природа. Понятно? Нужен был сложный жизненный цикл и у них, и у нас. Вот так и вышло, что у каждого нашего ребенка по две матери — настоящая и вторая, из двуногих. И очень часто вторая становится более родной, чем первая. Ребенок с ней дольше был в физическом контакте, так что и родства между ними больше. Настоящей матери у твоей дочки нет, так что она полностью твоя — и только.