Контакт - Ривендж Алекс - Страница 34

Пусть эта добыча ушла: людей на станции было еще достаточно.

«Всем хватит…»

В это время «идиллическая сценка» между Росой и Цецилией пришла к концу.

Словно осознав нелепость своего поведения, обе женщины отпрянули друг от друга. И в голубых глазах Цецилии, и в черных Росиных блеснула почти одинаковая злость.

Реактор был где-то далеко, несчастье — вокруг, объект, на котором можно отыграться, выплеснув — хоть и бесполезную сейчас — старую ненависть (разве беда не всех уравняла?), — был рядом, прямо напротив.

— Ах ты кукла! — зашипела Роса, выставляя вперед заостренные кроваво-красные ногти. — Ты помяла мне платье!

— Ты о чем-то вякаешь, тварь? — в точности так же прошипела в ответ Цецилия. «Как, эта мерзавка смеет поднять голос на меня?!»

— Рот прикрой! — Роса поправила длинные рукава, высвобождая сильные, неожиданно мускулистые руки.

— Это ты мне?

— А то кому же?

— Ах ты!..

— А ты?

Они быстро перешли на сплошные междометия.

Охватившая обеих женщин злость могла бы показаться кому-то странной, но безвыходность способна толкнуть и на более безрассудные поступки.

Медленно, не сводя друг с друга глаз, они принялись кружить по комнате.

Хотя маникюр Цецилии был скромнее, за счет длины сделавшихся вдруг узловатыми от напряжения пальцев ее руки смотрелись не менее угрожающе. Глаза смотрели в глаза, электризуя все вокруг себя невиданной ненавистью. Разве нужна была дополнительная причина для вражды?

Более нервная Цецилия не выдержала первой. Дико завопив, она бросилась на соперницу. Атака была для более сильной Росы неожиданной, и женщина не смогла устоять на ногах: обе повалились, опрокидывая на себя журнальный столик.

Кроваво-красные ногти впились, ломаясь, прорывая кожу, в белое плечо, розовые — в смуглую, но побледневшую щеку.

Угрозы и проклятия стали окончательно нечленораздельными, и прерываясь время от времени негромкими вскриками и стонами.

Изловчившись, Роса рванулась и впилась зубами в нежную руку жены директора. Цецилия вскрикнула, пальцы ее разжались, но вторая рука вцепилась во что-то твердое.

Вряд ли Цецилия задумывалась о том, что делает, она даже удивилась, откуда у нее взялись силы на этот трюк, — но столик поднялся в воздухе и всей своей массой опустился на соперницу. Его ножка задела Цецилию по уху, заставив вскрикнуть от боли, но захват противницы тут же разжался.

Пользуясь этим, Цецилия вывернулась из-под столика, который с грохотом сполз с поверженной секретарши на пол.

Роса не шевелилась. На ее виске отпечаталась вмятина.

«Она без сознания, — объясняла себе Цецилия, пятясь. — Она без сознания… она… без сознания…»

Меньше всего ей хотелось думать о том, что Роса уже мертва.

Варковски бежал. Спокойно, легко, без напряжения. Услышав его шаги, Дэн сунул Тому железный рычаг, невесть откуда появившийся под рукой. Том подчинился ему, как безвольная кукла.

Толкнув его к двери, Дэн встал по другую сторону и, как только голова с аккуратной черной стрижкой показалась в проеме, крикнул:

— Бей!

Том подчинился автоматически. Рычаг опускался медленно, но его веса хватило бы на то, чтобы скомпенсировать недостаточную силу удара.

Реакция Эдварда была мгновенной. К тому моменту, когда орудие должно было достичь его головы, он развернулся на широко расставленных и словно приклеившихся к земле ногах, выставляя для защиты руку. Том вскрикнул: ему показалось, что он наткнулся на стальной прут. Пальцы разжались, рычаг глухо шмякнулся на прорезиненное покрытие пола.

Эдварду понадобилось меньше секунды, чтобы узнать лицо противника. Собственно, это было уже не так важно.

Варковски ударил его, вложив в удар все силы: бить надо было наверняка, любая драка отняла бы слишком много времени. Том согнулся, и в тот же момент Дэниел прыгнул, подминая Варковски своим весом. Он нападал так, как может сделать это только человек, которому нечего уже больше терять; хватка сомкнувшихся на горле Эдварда рук была мертвой.

(Где-то рядом несуществующая Даффи принялась аплодировать.)

— Внимание, до взрыва остается девять минут. Просьба срочно принять меры…

Дэн засопел, прижимая коленями бока шефа безопасности.

Эдвард хрипел. Обычно безупречное, как у робота, лицо посинело, рот судорожно кривился, хватая воздух. Из последних сил Варковски попробовал встать, поднимая врага на себе, но повалился на бок и, оттолкнувшись ногой от стены, перевернулся на спину.

Дэн этого, похоже, не заметил. Он думал только о том, как бы усилить захват, чтобы оказавшаяся под руками шея лопнула. Только об этом, больше ни о чем…

— О, Дон! — Цецилия ворвалась в комнату и упала в кресло. — Ты себе не представляешь, как это…

— Тише! — строго посмотрела на нее Синтия.

Она сильно повзрослела за эти минуты: такое выражение не было свойственно лицу молодой девушки, ни разу не встречавшейся с серьезными жизненными проблемами.

— Ну что ты там еще… — отмахнулась от нее Цецилия.

«Роса без сознания…»

Каждый жест и взгляд выдавали ее необычайное возбуждение. Цецилия сидела как на иголках; Крейг при виде ее зажмурился и откинул голову на подушку. Боль удобно позволяла ему сосредоточиваться только на себе, забывая обо всем вокруг.

«Как она невовремя!» — с неудовольствием посмотрела на мать Синтия. Все в ней протестовало этому вторжению, так нагло нарушившему, может быть, единственные в жизни минуты откровения.

— Послушай, мама, — тяжело и серьезно заговорила она. — Сейчас не время. Отцу плохо.

— А ты думаешь, мне хорошо? Бессердечный ребенок! — по привычке начала игру Цецилия, но тут же наткнулась на осуждающий взгляд дочери, в котором было столько нового и незнакомого, что она запнулась на полуслове и замолкла.

Растерянный вид Цецилии вызвал у Синтии подобие жалости.

«Ну что же ты творишь, мама?» — безмолвно спросила она, не сводя с нее глаз.

Перемена в дочери поразила Цецилию и продолжала удивлять все больше. Да может ли ее девочка смотреть так?

— Мне уйти, да? — испуганно прошептала она.