Крестный отец (др.перевод) - Пьюзо Марио - Страница 93

Некоторое время спустя, в воскресенье, Нери взял жену и отправился в Бруклин навестить сестру. Как и все сицилийцы, он дико любил сестру, и по меньшей мере, раз в два месяца навещал ее, чтобы выяснить все ли у нее в порядке. Она была намного старше его и успела овдоветь, оставшись одна с сыном. Из-за сына, Томаса, у нее в последнее время были неприятности. Он участвовал в нескольких мелких драках и часто буйствовал. Нери даже пришлось как-то воспользоваться своими связями в полиции, чтобы предупредить арест парня по обвинению в краже со взломом. Тогда ему удалось справиться с собой, и он только сказал:

— Томи, ты заставляешь мою сестру плакать, и я выпрямлю тебя.

Это было пока родственное предупреждение, а не настоящая угроза.

На этот раз оказалось, что Томи вернулся в субботу очень поздно и до сих пор спал в своей комнате. Мать разбудила его и сказала, чтобы он быстрее одевался и шел завтракать с дядей и тетей. Из-за полуоткрытой двери послышался грубый голос мальчика:

— Чихать я хотел на них, дай мне спать.

Мать вернулась на кухню с улыбкой, которая должна была означать просьбу простить ее сына. Пришлось садиться за стол без Томи. Нери спросил сестру, много ли у нее бед с Томи, и она отрицательно покачала головой.

Когда Томи решил наконец встать, Нери с женой собирались уже уходить. Войдя на кухню, он с трудом пробормотал «хелло».

— Эй, мать, собираешься ты меня накормить или нет? — крикнул он.

Это была не просьба. Это было недовольство избалованного парня.

— Ты вставай вовремя и тогда будешь получать еду, — завизжала мать. — Я не стану теперь снова варить.

Это была одна из частых безобразных сцен, но Томи, который не успел еще до конца прийти в себя после долгого сна, совершил ошибку.

— А, чихал я на тебя и на все твои претензии, — сказал он. — Пойду на улицу и там поем.

Произнеся эти слова, он тут же раскаялся. Дядя набросился на него, как кот на мышь. Ясно было, что парень часто разговаривает так с матерью. В присутствии Нери Томи обычно сдерживался, но в этот раз проявил неосторожность.

Нери жестоко избил парня на глазах у перепуганных женщин. Вначале Томи пытался защищаться, но вскоре понял, что это бесполезно и попросил пощады. Нери хлестал его по лицу, пока губы не распухли и из них не полилась кровь. Он бил парня головой об стену. Он ударил его кулаком в живот и швырнул на ковер. Потом велел женщинам ждать и повел Томи к машине. Там он ему пригрозил:

— Если сестра мне еще раз скажет, что ты с ней так разговариваешь, эти удары покажутся тебе поцелуем красотки, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты выпрямился. Теперь поднимись домой и скажи моей жене, что я ее жду.

Через два месяца после этого Нери, вернувшись из ночной смены, обнаружил, что жена оставила его. Она забрала свою одежду и вернулась к родителям. Ее отец сказал Нери, что Рита боится его, боится жить с ним из-за его буйного темперамента. Аль был ошарашен. Он никогда не бил жену, никогда не угрожал ей и никогда не испытывал ничего к ней, кроме любви. Он был страшно поражен таким коварством. И все-таки решил поговорить с ней через несколько дней.

Но на следующий день он попал в ужасную переделку. Его патрульная машина оказалась однажды в Гарлеме. Как обычно, он на ходу выскочил из автомобиля, держа в руках свой огромный фонарь. Определить место происшествия оказалось нетрудно. Толпа зевак собралась у двери одного из домов. Одна из негритянок обратилась к Нери:

— Там внутри человек режет маленькую девочку.

Нери вошел в коридор. Дверь напротив вела в освещенную комнату, из которой доносились стоны. Держа в руке фонарь, Нери толкнул открытую дверь.

Он едва не споткнулся о два тела, лежавших на полу. Это была женщина-негритянка лет двадцати пяти и девочка не старше двенадцати лет. На теле и на лице каждой было множество ран, нанесенных бритвой. В соседней комнате Нери увидел убийцу. Он его хорошо знал.

Это был Вакс Бэйнс, известный сутенер, торговец наркотиками и шантажист. Он смотрел на Нери выпученными пьяными глазами, держа нож в дрожащих руках. За две недели до этого Нери арестовал его за избиение одной из его проституток. Бэйнс сказал ему тогда:

— Эй, человек, не твое дело.

Напарник Нери пробормотал, что пусть черные режут друг друга сколько им угодно, но Нери потащил Бэйнса в участок. Назавтра Бэйнса освободили под залог.

Нери никогда не любил негров, и работа в Гарлеме не изменила его отношения к ним. Все они наркоманы, алкоголики, и заставляют своих женщин работать и торговать своим телом. Вид порезанной бритвой девочки вызвал у него тошноту. Нери решил не вести на этот раз Бэйнса в полицию.

Но в комнате были уже свидетели: соседи Бэйнса и напарник Нери по патрулю.

— Брось нож, ты арестован! — крикнул Нери Бэйнсу.

Бэйнс засмеялся.

— Человек, без пистолета ты меня не арестуешь, — сказал он и приподнял нож. — А может быть, ты хочешь отведать это?

Нери рванулся к нему с такой быстротой, что его напарник не успел даже вытащить пистолет. Негр размахнулся ножом, но удивительно быстрая реакция позволила Нери схватить его за руку. Фонарь, проделав в воздухе дугу, ударил Бэйнса по темени, и тот, смешно подкосив ноги, рухнул на пол. Теперь он был совершенно беспомощен. Нож валялся в дальнем углу комнаты. Поэтому второй удар, как было доказано экспертизой и показаниями свидетелей, был неоправдан. Нери с такой силой ударил Бэйнса по макушке, что стекло фонаря разлетелось на мелкие кусочки, а корпус и лампочка оказались в противоположных углах комнаты. Перепуганный сосед Бэйнса, который впоследствии дал показания против Нери, сказал:

— Эй, человек, у этого черного железная голова.

Но голова Бэйнса оказалась не такой уж прочной. У него был раздроблен череп и спустя два часа, Бэйнс умер в гарлемской больнице.

Альберт Нери был единственным, кого удивило предъявленное ему обвинение в превышении полномочий. Его сняли с работы и передали дело в суд, где признали виновным и приговорили к десяти годам тюрьмы. Он возмущался обществом, которому на все наплевать. Он смеют судить его как преступника! Они посылают его в тюрьму за убийство какого-то животного! А зарезанные женщина и девочка их совсем не волнуют? Тюрьмы он не боялся. Он полагал, что, учитывая его работу в полиции и характер совершенного им преступления, относится к нему будут хорошо. Несколько бывших друзей — полицейских обещали позаботиться о том, чтобы он содержался в сносных условиях. Только отец его жены, хитрый итальянец, владевший рыбным рядом в Бронксе, сразу понял, что у человека, подобного Нери, мало шансов выйти живым из тюрьмы. Его может убить сосед по камере; или раньше или позже он сам убьет одного из соседей. Испытывая чувство вины, за глупый поступок дочери, тесть Нери воспользовался своими связями с семейством Корлеоне (он платил «налог за защиту» одному из представителей семейства и поставлял семейству Корлеоне — в виде подарка, разумеется, — лучшую в городе рыбу) и попросил его вмешаться.

Семейство Корлеоне знало о существовании Альберта Нери. Он считался неподкупным полицейским, человеком, способным нагнать страх, благодаря своей незаурядной личности, и им не следовало пренебрегать. Семейство Корлеоне всегда было заинтересовано в таких людях. Тому факту, что он полицейский, не придавалось особого значения.

Пит Клеменца первым обратил внимание Тома Хагена на дело Нери. Хаген перелистывал копию судебного разбирательства и слушал Клеменца.

— Может быть, мы имеем тут дело с еще одним Лукой Брази, — сказал он.

Клеменца убежденно кивнул головой. На его лице не было и следа былого добродушия.

— Я тоже об этом подумал, — сказал он. — Майка это должно заинтересовать.

Короче, через некоторое время, Нери был освобожден.

Он не был дураком, а его тесть — чувствительной фиалкой. Альберт рассчитался с тестем за услугу, дав согласие на развод с Ритой. После этого он отправился в Лонг-Бич поблагодарить своих благодетелей. Все было готово к встрече. Майкл принял его в библиотеке.