Крестный отец (др.перевод) - Пьюзо Марио - Страница 83

— Я их не игнорирую, — отозвался Джонни Фонтена. — Я их просто обдумываю.

Люси удалось сменить тему разговора.

— Что ты делаешь в Вегасе, Джонни? — спросила она. — Отдыхаешь после очередной роли или работаешь?

Джонни покачал головой.

— Майк Корлеоне хочет встретиться и поговорить со мной. Сегодня ночью он прилетает вместе с Томом Хагеном. Том сказал, что они встретятся и с тобой, Люси. Ты знаешь, в чем дело?

Люси отрицательно покачала головой.

— Завтра вечером мы все вместе поужинаем. Фредо тоже. Думаю, это связано с гостиницей. Казино в последнее время терпит убытки. Дон хочет, наверно, чтобы Майк проверил, в чем дело.

— Я слышал, что лицо Майка наконец-то исправлено, — сказал Джонни.

Люси засмеялась.

— Это, наверно, влияние Кей. Сразу после свадьбы он не хотел этого делать. Не могу понять, почему. Это выглядело ужасно, и он все время сморкался. Надо было еще раньше этим заняться. — Она помолчала. — Семейство Корлеоне попросило Джула присутствовать на операции.

Джонни кивнул головой и сухо заметил:

— Это я рекомендовал его.

— О, — сказала Люси, — Майк теперь говорит, что хочет что-то сделать для Джула. Поэтому он приглашает нас завтра на ужин.

— Он не надеялся ни на кого, — задумчиво произнес Джул. — Он попросил меня следить за каждым движением хирургов. Это была совсем не сложная операция. Каждый способный человек мог бы ее проделать.

В спальне послышался шум, и все посмотрели на ширму. Нино пришел в себя. Джонни подошел к нему и уселся на кровати. Нино слабо улыбнулся.

— О'кэй, я перестану умничать, — сказал он. — Я и в самом деле чувствую себя скверно. Джонни, помнишь, что случилось год назад в Пальм-Спрингсе? Ну с этими двумя красотками. Клянусь тебе, я тогда не завидовал. Даже радовался. Ты мне веришь, Джонни?

— Конечно, Нино, — успокоил его Джонни. — Я тебе верю.

Люси и Джул переглянулись. Они знали Джонни Фонтена и не могли поверить, что он способен отбить девушку у такого близкого друга, как Нино. И почему Нино говорит, что не завидует теперь, через год после этого случая? Одновременно у обоих мелькнула мысль, что Нино пьянствует на романтической почве, после того, как его оставила девушка и ушла к Джонни Фонтена.

Джул снова осмотрел Нино.

— Я приведу сестру, и она будет с тобой всю ночь, — сказал он. — Ты должен несколько дней полежать. На полном серьезе.

Нино улыбнулся.

— О'кэй, док, — сказал он. — Пусть только сестра будет не слишком красивой.

Джул пригласил по телефону сестру и вышел из квартиры вместе с Люси. Джонни сел на стул рядом с кроватью. Нино снова засыпал с выражением усталости на лице. Джонни думал о словах Нино, о том, что он не завидует, о двух красотках из Пальм-Спрингса. Ему и в голову не приходило, что Нино может завидовать.

Год тому назад Джонни Фонтена сидел в своем роскошном кабинете, и чувствовал себя хуже, чем когда бы то ни было. Это было тем более удивительно, что фильм, в котором он и Нино исполняли главные роли, принес тонны денег. Все оказались на своих местах. Фильм не вышел за рамки бюджета; все участники съемок нажили на фильме состояние, а Джек Вольтц потерял десять лет жизни. Джонни предстояло теперь снять еще два фильма; в одном из них главную роль исполнял он, а в другом — Нино. Из Нино на экране получился великолепный любовник. Все, чего Джонни ни касался, превращалось в деньги. Крестный отец получал через банк свои проценты, и это особенно радовало Джонни — он оправдал оказанное ему крестным отцом доверие. Но сегодня все это мало утешало.

Джонни был теперь самостоятельным и удачливым кинопродюсером; о его нынешних связях и влиянии Джонни-певец и мечтать не мог. Красотки липли к нему, как и раньше, хотя теперь это носило более коммерческий характер. У него был собственный самолет, и он вел образ жизни, недоступный даже самому выдающемуся актеру. Так чего ему, черт побери, не хватает?

Он знал, в чем дело. Ему необходимо было петь, но петь он боялся. Он позвонил Джулу Сегалу и спросил, когда можно будет начать петь, и Джул ответил, что в любое время. Джонни попробовал, но голос оказался таким хриплым и слабым, что от дальнейших попыток он отказался. Назавтра разболелось горло, причем боль была иной, чем до удаления бородавки. Горло буквально горело. Он боялся продолжать петь, боялся навсегда потерять голос.

А раз он не может петь, то какой смысл имеет все остальное? Все остальное — дерьмо. Пение — это единственное, что он по-настоящему знает и любит. Возможно, он самый крупный в мире знаток музыки его жанра. Теперь — то он знает, как он хорошо пел. Годы работы сделали его настоящим профессионалом. Никто не может сказать ему, что правильно и что нет, да он ни в чьих советах не нуждается.

Была пятница, и он решил провести уикэнд с Вирджинией и дочками. Следуя установившейся привычке, он позвонил ей и сказал, что приедет. Он давал ей шанс сказать «нет», но она никогда после их развода не говорила «нет». Да и как могла она запретить отцу встретиться со своими детьми? «Какая женщина», — подумал Джонни. С Вирджинией ему повезло. Но, несмотря на то, что она была для него, пожалуй, дороже всех женщин, которых он знал, близости между ними быть уже не могло. Они смогут, пожалуй, сойтись в шестьдесят пять лет, когда выйдут на пенсию.

Вирджинию он застал в подавленном настроении, да и дочки были не в восторге от приезда отца, так как им был обещан уикэнд у подруг в Калифорнии, где они могли прокатиться на лошадках-пони. Джонни предложил отправить девочек к подругам и поцеловал их на прощание с насмешливой улыбкой. Он их так хорошо понимал. Какой ребенок не предпочтет лошадку-пони отцу, да еще находящемуся в состоянии депрессии?

— Выпью несколько рюмок и тоже испарюсь, — сказал он Вирджинии.

— Хорошо, — ответила Вирджиния. Довольно редко у нее бывало плохое настроение, но Джонни ее понимал: нелегко вести такой образ жизни.

Она заметила, что он берет самый большой стакан.

— По какому случаю ты решил напиться? — спросила Вирджиния. — Дела у тебя идут прекрасно. Никогда не думала, что ты способен быть хорошим бизнесменом.

Джонни улыбнулся.

— Это не так сложно, — сказал он. В этот момент он понял, что ее мучает. Он знал женщин и понял, что Вирджиния недовольна его успехами. Женщины не любят, когда их мужчины слишком преуспевают. Это их сердит. Это создает у них чувство потери власти над мужчинами, власти, покоящейся на любви, половых привычках и супружеских обязанностях. Пытаясь успокоить Вирджинию, Джонни сказал:

— Какое это все, к черту, имеет значение, если я не могу петь?

Вирджиния заговорила рассерженным тоном.

— О, Джонни, ведь ты не мальчик. Тебе больше тридцати пяти лет. Почему тебя продолжает волновать это дурацкое пение? В качестве продюсера ты делаешь куда больше денег.

Джонни с любопытством посмотрел на нее и сказал:

— Я певец. Я люблю петь. Какое это имеет отношение к старости?

Вирджинии не терпелось высказаться.

— Я твоего пения никогда не любила. Теперь ты доказал, что можешь быть хорошим продюсером, я рада, что ты не можешь петь.

Джонни взорвался от негодования.

— То, что ты сейчас сказала — грязно и подло.

Он был искренне взволнован. Как может Вирджиния так думать, как может она его так ненавидеть?

Вирджиния улыбнулась и сказала:

— А как, ты думаешь, я себя чувствовала, когда все эти девки липли к тебе. Что бы ты чувствовал, если бы я, пытаясь привлечь мужчин, ходила по улице с голым задом? Твое пение означало для меня голый зад и я просила бога лишить тебя голоса. Но все это было до развода.

Джонни допил виски.

— Черт побери, ты ничего не понимаешь, — сказал он.

Он вошел на кухню и набрал номер телефона Нино. Он предложил Нино провести уикэнд в Пальм-Спрингсе и дал ему номер телефона очень красивой и свеженькой девушки.

— Она приведет с собой подругу, — сказал Джонни. — Через час буду у тебя.

Вирджиния холодно попрощалась с ним. Это был один из немногих случаев, когда он на нее сердился. К дьяволу, он проведет бурную неделю и избавится от всего этого яда.