Крестный отец (др.перевод) - Пьюзо Марио - Страница 80

Кей засмеялась над этой уверенностью, и в ее смехе смешались гордость и недоверие.

— Как ты можешь это утверждать? — спросила она. — Ну, в самом деле!

Майкл вздохнул.

— Обо всем этом я не хочу и не могу с тобой говорить.

Кей надолго замолчала.

— Почему ты хочешь на мне жениться? — спросила она наконец. — Неужели я так хороша в кровати?

Майкл серьезно кивнул головой.

— Конечно, — сказал он. — Но ведь я получаю это бесплатно, так зачем же мне жениться? Слушай, я не требую немедленного ответа. Будем продолжать встречаться. Можешь поговорить об этом с родителями. Я слышал, что твой отец крепкий парень. Послушайся его совета.

— Ты не ответил, почему ты хочешь на мне жениться, — настойчиво повторила Кей.

Майкл вынул из ящика ночного столика белый платок, поднес его к носу и высморкался.

— У тебя может быть много причин не выходить за меня замуж, — сказал он. — Не очень приятно выйти замуж за парня, который все время сморкается.

— Оставь, — нетерпеливо заговорила Кей. — Будь серьезнее. Я задала тебе вопрос.

Майкл держал платок в руке.

— О'кэй, — сказал он. — Только в этот раз. Ты единственный в мире человек, чья судьба меня волнует. Я не звонил тебе, так как мне и в голову не приходило, что я продолжаю тебя интересовать. Я мог, разумеется, преследовать тебя, взять тебя силой, но не хотел делать этого. То, что я тебе теперь скажу, никогда не должно сорваться с твоих губ. Если все пойдет по плану, дело семейства Корлеоне станет совершенно законным. Для осуществления этого надо провести несколько сложных операций. Тогда ты сможешь стать богатой вдовой. Итак, почему я хочу на тебе жениться? Потому что я хочу иметь свою семью, хочу иметь детей; пришло для этого время. И я не хочу влиять на детей, как повлиял на меня отец. Я не хочу сказать, что он сделал это с заранее обдуманным намерением. Он никогда не хотел вовлечь меня в семейное дело. Он хотел, чтобы я стал профессором или врачом. Но дела запутались, и мне пришлось воевать на стороне семейства. Я воевал, потому что люблю и уважаю отца. Никогда не встречал я человека, более достойного уважения. Он был хорошим мужем, хорошим отцом и хорошим другом для людей, которым не повезло в жизни. Но я не хочу, чтобы мои дети пошли по моему пути. Я хочу, чтобы они находились под твоим влиянием. Я хочу, чтобы они выросли американцами. Быть может, наши внуки войдут в политику. — Майкл улыбнулся. — Быть может, один из них станет президентом Соединенных Штатов. Почему бы и нет, черт побери? Помнишь лекции по истории в Дартмуте? Отцам многих наших президентов повезло, что они не кончили жизнь на виселице. Но меня вполне удовлетворит, если мои сыновья будут врачами, музыкантами или учителями. Они не когда не войдут в семейное дело. Пока они достигнут этого возраста я, во всяком случае, выйду на пенсию. Мы с тобой будем членами какого-нибудь аристократического клуба. Будем жить непритягательной жизнью средних американцев. Ну, что ты скажешь по поводу такого предложения?

— Замечательно, — ответила Кей. — Но ты обошел вопрос о вдовстве.

— Вероятность этого мала. Я упомянул эту возможность, чтобы возможно правильнее обрисовать обстановку, — сказал Майкл и осторожно высморкался.

— Я не могу поверить, не могу поверить, что ты такой человек, — сказала Кей. Она была шокирована словами Майкла. — Просто не понимаю, как это вообще возможно.

— Больше я не объясняю, — мягким голосом проговорил Майкл. — Знаешь, ты вовсе не должна думать об этих вещах, они принадлежат не тебе одной, а нам, нашей жизни, если мы и вправду поженимся.

Кей отрицательно покачала головой.

— Как можешь ты предлагать мне выйти за тебя замуж, как можешь ты намекать, что любишь меня — ты никогда не произносил этих слов, не говорил, что любишь меня — если ты мне не доверяешь и не рассказываешь о том, что является самым важным в твоей жизни? Как могу я быть твоей женой, если ты мне не доверяешь? Твой отец доверяет твоей матери. Это я знаю.

— Конечно, — сказал Майкл. — Но это не значит, что он все ей рассказывает. И знаешь, у него достаточно причин доверять ей. Не потому, что они поженились и она его жена. Она родила ему четверых детей. Когда в него стреляли, она ухаживала за ним и охраняла его. Она верила в него. Но протяжении сорока лет он находился в центре ее забот. Если ты будешь такой же, я, возможно, расскажу тебе пару вещей, которые тебе не захочется услышать.

— Мы должны будем жить на аллее? — спросила Кей.

Майкл кивнул головой.

— У нас будет свой дом, и там не так уж плохо. Мои родители не вмешиваются в семейную жизнь детей. Наша жизнь будет принадлежать нам. Но пока все не уладится, я должен жить на аллее.

— Потому что опасно жить вне аллеи? — спросила Кей.

Впервые за все время их знакомства Кей увидела Майкла рассерженным. Это был холодный, застывший гнев, не выдаваемый ни движениями, ни изменением голоса.

— Вся беда в этом дерьме, что ты находишь в фильмах и газетах, — сказал Майкл. — У тебя неправильное представление о моем отце и о семействе Корлеоне. Дам тебе последнее объяснение, и оно действительно будет последним. Мой отец — деловой человек, который пытается дать пропитание своей жене, детям и тем друзьям, которые смогут помочь ему в трудную минуту. Он не принимает законы общества, в котором мы живем, так как, соблюдая эти законы, он вынужден был бы вести несовместимый с его натурой образ жизни. Ты должна понять, что он считает себя ничем не хуже президентов, глав правительств, верховных судей и губернаторов штатов. Он отказывается подчиняться их воле. Он отказывается жить по установленным другими законам. Но конечная его цель — занять, при поддержке накопленной им силы, соответствующее место в том же обществе. Тем временем он живет по моральным принципам, которые считает намного более совершенными, чем принятые в обществе.

Кей с недоверием смотрела на него.

— Но ведь это смешно, — сказала она. — А если бы все чувствовали то же самое? Как вообще могло бы существовать общество? Мы снова бы превратились в пещерных людей. Майк, ведь ты не веришь в то, что говоришь? Верно?

Майкл улыбнулся.

— Я пытаюсь дать тебе представление о мировоззрении отца. Ты должна понять, что он не безответственный человек, — во всяком случае, не в созданном им самим обществе. И не безумный гангстер, каким ты его себе представляешь.

— А во что ты веришь? — тихо спросила Кей.

Майкл пожал плечами.

— Я верю в свою семью, — сказал он. — Я верю в тебя и в семью, которая у нас, возможно, будет. Я не верю в защиту со стороны общества и не намерен вверять свою судьбу людям, единственным достоинством которых является победа на выборах. Но отец свое дело сделал и повторение его работы сопряжено с большим риском. Хотим мы этого или нет, семейство Корлеоне должно присоединиться к тому же обществу. Но в момент, когда оно это сделает, оно должно обладать большой силой. Я хочу, насколько это возможно, обеспечить будущее своих детей.

— Но ты добровольно пошел воевать за свою страну, был героем войны, — сказала Кей. — Что заставило тебя измениться?

— Так мы не до чего не доберемся, — ответил Майкл. — Я, наверное, один из тех неисправимых консерваторов, которых полно в твоей деревне. Я думаю только о себе, я настоящий индивидуалист. Правительства и в самом деле немногое делают для своих граждан, но не в этом дело. Могу тебе только сказать, что я обязан помочь отцу, обязан стать на его сторону. — Он улыбнулся Кей. — Мое предложение — не очень удачная идея, верно?

— Не знаю, как насчет женитьбы, но два года я жила без мужчины и так легко тебя теперь не отпущу. Иди сюда.

Когда оба они были в кровати и свет погас, она шепотом спросила Майкла:

— Ты веришь, что у меня все время не было мужчины?

— Я тебе верю, — ответил Майкл.

— А у тебя были женщины? — нежно спросила Кей.

— Да, — ответил Майкл и, почувствовав, что этот ответ разочаровал Кей, добавил. — Но не в последние шесть месяцев.