Крестный отец (др.перевод) - Пьюзо Марио - Страница 33

Потом со вздохом огорчения он принялся обыскивать Майкла. Майкл видел легкую улыбку на губах водителя. Автомобиль катил на запад, не пытаясь уйти от возможных преследователей. Потом поднялся на Вест-Сайд хайвей, на большой скорости обгоняя попутные автомобили и снова становясь в свой ряд. Каждому, кто пытался бы за ними следить, пришлось бы проделывать то же самое. Потом к ужасу Майкла, автомобиль въехал на мост Джорджа Вашингтона и направился к Нью-Джерси. Сонни неправильно информировали о месте встречи.

Автомобиль скользнул под арку моста, оставив позади шум большого города. Они собираются утопить его в ближайшем болоте или в последний момент изменили план? Но будучи уже почти на противоположном конце моста, шофер резко повернул руль. Машина подскочила в воздух, на мгновение замерла, а потом ринулась стремглав назад, в Нью-Йорк-Сити. Мак-Клуски и Солоццо повернулись, чтобы увидеть, не проделывает ли еще кто-нибудь подобный же маневр. Шофер и в самом деле торопился, они съехали с моста и направились к восточному Бронксу. Они петляли по боковым улочкам, но за ними не ехало ни одной машины. Был уже почти девятый час, Солоццо предложил сигареты Мак-Клуски и Майклу, но они отказались. Тогда он зажег сигарету для себя и сказал шоферу:

— Красивая работа. Я этого не забуду.

Спустя десять минут автомобиль остановился возле ресторанчика в итальянском квартале. На улице не было ни души, а в самом ресторане ужинало всего несколько человек. Майкл боялся, что шофер войдет с ними, но тот остался возле машины. Посредник не говорил о водителе, о нем вообще никто не говорил. Взяв его с собой, Солоццо нарушил техническую соглашения. Но Майкл решил не обращать на это внимания, так как, по их убеждению, он должен был бояться упустить шансы на успех в переговорах.

Солоццо отказался войти в секцию, и они втроем уселись за единственный круглый столик. В ресторане кроме них находились еще два человека. Майкл был бы удивлен, узнав, что это не люди Солоццо. Но это не имело значения. Прежде, чем они смогут вмешаться, все будет кончено.

— Здесь хорошая итальянская кухня? — с неподдельным интересом спросил Мак-Клуски.

Солоццо успокоил его:

— Возьми телятину, лучше ее во всем Нью-Йорке не найдешь.

Официант принес бутылку вина и откупорил ее. Потом налил три полных стакана. К удивлению Майкла, Мак-Клуски не пил.

— Я, наверно, единственный непьющий ирландец, — сказал он.

Солоццо заговорил с капитаном извиняющимся тоном:

— Мы с Майком будем разговаривать по-итальянски. Не потому, что я тебе не доверяю, а просто потому, что я не в состоянии достаточно ясно выразить свои мысли по-английски; а мне очень хочется убедить Майка в необходимости прийти сегодня к соглашению.

Мак- Клуски насмешливо улыбнулся.

— Разумеется, вы переходите сразу к делу, — сказал он. — Я же займусь телятиной и спагетти.

Солоццо начал скороговоркой:

— Ты должен понять, что происшедшее между твоим отцом и мной было деловым спором. Я очень уважаю дона Корлеоне и счел бы за счастье служить у него. Но ты должен понять, что твой отец — человек старого поколения. Он препятствует прогрессу. У дела, которым я занимаюсь, большое будущее, в нем столько долларов, что хватит на всех. Но твой отец стал на моем пути. Он пытается навязать свое мнение мне и мне подобным. Да, да, я знаю, что он говорит: «Поступай, как хочешь, это твое дело», но оба мы знаем, как это нереально. Мы вынуждены наступать друг другу на мозоли. Из его слов следует, что я не могу заняться этим делом. Я самолюбив и не могу позволить другому навязывать мне свою волю. Случилось то, что неминуемо должно было случиться. Меня поддержали все семейства Нью-Йорка. Семейство Татаглия сделало меня своим партнером. Если наш спор продолжится, семейство Корлеоне останется одно против всех. Будь твой отец здоров, вы могли бы себе это позволить. Но Сонни и крестный отец — не одно и тоже. И консильори Хаген далеко не тот человек, каким был Дженко Абандандо, царство ему небесное. Потому я предлагаю мир, вернее перемирие. Давай прекратим враждебные акты и подождем момента, когда твой отец выздоровеет и сможет принять участие в торге. Я уговорил семейство Татаглия забыть прошлое и не пытаться мстить за Бруно. Пусть будет мир. Тем временем я буду потихоньку заниматься своим бизнесом. Я не прошу вас сотрудничать, но вы, семейство Корлеоне, не должны мне мешать. Таково мое предложение. Я полагаю, что ты обладаешь достаточными полномочиями, чтобы совершить сделку от имени семейства Корлеоне.

Майкл ответил по-сицилийски:

— Расскажи мне подробнее, как ты собираешься начать свой бизнес, какая роль в нем отводится нашему семейству и каковы ожидаемые доходы?

— Значит, ты хочешь подробное описание моего предложения? — спросил Солоццо.

— Мы хотим гарантий, что не будет больше покушений на жизнь моего отца, — серьезным тоном ответил Майкл.

Солоццо развел руками.

— Какие гарантии я могу дать? Ведь это меня преследуют. Я потерял свой последний шанс. Ты слишком хорошего мнения обо мне, друг мой. Я не так уж умен.

Теперь Майкл окончательно убедился в том, что цель переговоров — выиграть время, несколько дней. Солоццо еще раз попытается убить дона. Его самого Турок считал безобидным мальчиком. Уже знакомый приятный холодок наполнял тело Майкла. На его лице появилось горестное выражение.

— В чем дело? — резким тоном спросил Солоццо.

Майкл, казалось, растерялся.

— Вино ударило мне не в голову, а прямо в мочевой пузырь. Я сдерживался, но больше не могу.

Солоццо внимательно изучал его своими темными глазами. Потом протянул руку и начал грубо обыскивать Майкла. Майкл старался казаться обиженным. Вмешался Мак-Клуски:

— Я его обыскал. Мне приходилось обыскивать тысячи гангстеров. Он чист.

Солоццо все это не понравилось. Просто не понравилось, без всякой на то причины. Он посмотрел на человека, который сидел напротив них, а потом перевел взгляд на туалет. Человек сделал легкое движение головой, давая понять, что уборная проверена и там никого нет.

— Не задерживайся, — неохотно сказал Солоццо. Он явно нервничал.

Майкл встал и направился к уборной. Войдя в кабину, он отправил свои надобности, а потом протянул руку за эмалированный бочок и стал шарить там, пока рука не наткнулась на приклеенный лентой пистолет. Он сунул пистолет за пояс и застегнул пиджак. Потом помыл руки и смочил волосы.

Солоццо сидел лицом к уборной. Его темные глазки горели сицилийским огнем. Майкл попытался улыбнуться.

— Теперь я могу говорить, — сказал он со вздохом облегчения.

Капитан Мак-Клуски был всецело поглощен телятиной и спагетти. Человек, который сидел возле стены, был теперь намного спокойнее.

Майкл уселся за столиком. Он помнил указание Клеменца: придти из туалета и сразу стрелять. Но то ли интуиция, то ли просто страх подсказали Майклу не делать этого. Он чувствовал, что сделай он одно быстрое движение, его тут же пристрелят. Ноги дрожали от страха, и сидя, он чувствовал себя намного спокойнее.

Солоццо наклонился в его сторону. Майкл осторожно отстегнул под столом нижние пуговицы пиджака и внимательно прислушивался к каждому шороху. Он не был в состоянии уловить ни единого слова, произносимого этим человеком. Для него это было пустой болтовней. Мозг наполнился стучащей в виски кровью. Правая рука протянулась под столом к пистолету и вытащила его из-за пояса. В этот момент подошел за очередным заказом официант, и Солоццо повернулся к нему. Быстрым движением левой руки Майкл оттолкнул от себя столик, а правую, с пистолетом, приставил почти вплотную к голове Солоццо. Тот удивительно быстро среагировал, и начал было уклоняться. Но Майкл, который был намного моложе и реакция которого была намного быстрее, нажал на курок. Пуля вошла между глазом и ухом и вырвала комок мозга, крови и костей, который шлепнулся на фрак официанта. Инстинкт подсказал Майклу, что одной пули достаточно. Солоццо повернул голову, и он увидел, как меркнет, а потом и совсем гаснет свет жизни в глазах этого человека.