Крестный отец (др.перевод) - Пьюзо Марио - Страница 26

Майкл почувствовал вину по отношению к отцу. Его отец продырявлен, как сито, а до него лучше всего дошли слова Хагена о том, что речь идет о бизнесе, а не о сведении личных счетов. Отец расплатился за силу, которой обладал всю свою жизнь, за уважение, которое он отобрал у окружавших его.

Майклу захотелось уйти от всего этого, жить своей жизнью. Он чувствовал, что не может окончательно порвать с семьей, пока не пройдет кризис. Он должен помогать, не лишаясь статуса «гражданского лица». Вдруг ему стало ясно, что его не устраивает отведенная ему роль, роль нестроевого, роль убежденного пацифиста. Поэтому и слово «гражданский» то и дело проникая в сознание, заставляло Майкла сердиться.

Кей ждала его в вестибюле гостиницы. (Двое из людей Клеменца отвезли его в город и выпустили на ближайшем от гостиницы перекрестке, предварительно убедившись, что за ними никто не следит.)

Они поужинали и выпили несколько стаканов виски.

— В котором часу ты идешь к отцу? — спросила Кей.

Майкл посмотрел на часы.

— В 8.30 официально прекращается посещение больных. Пойду, когда там никого не будет. Меня пропустят. У него своя палата, так что я просто смогу посидеть некоторое время рядом с ним. Не думаю, что он уже в состоянии говорить или просто понять, что я пришел навестить его. Но я обязан пойти к нему.

— Я переживаю за твоего отца, — тихо сказала Кей. — На свадьбе он показался мне таким добрым. Я не верю тому, что о нем пишут газеты. Уверена, что почти все — ложь.

— Я тоже так думаю, — вежливо ответил Майкл.

Он и сам поразился осторожности, которую соблюдал в разговоре с Кей. Он любил ее, верил ей, но никогда не станет рассказывать ей секреты из жизни отца и всего семейства. Она посторонний человек.

— А что с тобой? — спросила она. — Ты тоже можешь оказаться замешанным в эту войну банд, о которой с такой радостью пишут газеты?

Майкл улыбнулся, распахнул пальто и сказал:

— Посмотри, пистолетов нет.

Кей рассмеялась. Было уже поздно, и они поднялись в номер. Она приготовила две порции коктейля, села к нему на колени и начала потихоньку пить. Под платьем она казалась шелковой, его рука дотронулась до ее белоснежного бедра. Одетые, они вместе упали на кровать…

— Это у вас, солдат, называют раз-два? — проговорила через несколько минут Кей.

— Да, — ответил Майкл.

— Неплохо, — сказала Кей сдержанным тоном.

Они продремали некоторое время, потом Майкл встал и озабоченно посмотрел на часы.

— Черт побери, — сказал он. — Почти десять. Надо идти в больницу.

Он пошел в ванную помыться и причесаться. Кей вошла за ним и руками обняла его за талию.

— Когда мы поженимся? — спросила она.

— Когда захочешь, — ответил Майкл. — Мне кажется, ты должна все объяснить родителям.

— Чего объяснить? — тихо спросила Кей.

Майкл повел расческой по мокрым волосам.

— Скажи, что встретила хорошего и красивого парня, итальянца. Отличные оценки в Дартмуте. Крест за доблестную службу во время войны, и это вдобавок к золотому сердцу. Но его отец один из главарей мафии, которому приходится убивать дурных людей. Иногда — подкупать государственных чиновников, в него стреляют на улице, и он весь продырявлен. Но это не имеет никакого отношения к сыну, который ведет честный образ жизни и тяжело трудится. Ты считаешь, что сможешь все это запомнить?

Кей прислонилась к двери ванной комнаты:

— А это правда? — спросила она. — Это правда. — Она запнулась. — Он и в самом деле убивал?

Майкл кончил причесываться.

— Не знаю, — сказал он. — Никто не знает. Но я не буду удивлен, если узнаю, что это правда.

— Когда мы снова увидимся? — спросила она его уже у двери.

Майкл поцеловал ее.

— Я хочу, чтобы ты поехала домой и поразмыслила над всем этим у себя в деревне, — сказал он. — Я не хочу, чтобы ты была замешана в это дело. После рождественских каникул я вернусь в университет, и мы встретимся в Ганновере. О'кэй?

— О'кэй, — ответила она.

Он вышел и перед дверью лифта еще раз помахал ей на прощание рукой. Никогда она не ощущала такой близости к нему, никогда не чувствовала такой любви, и скажи ей кто-нибудь, что она снова встретится с ним только через два года, она ни за что бы не поверила бы.

Майкл вышел из такси у Французского госпиталя и был очень удивлен, увидев, что улица совершенно пуста. Войдя в больницу, он еще больше удивился, не встретив в вестибюле ни души. Чем, черт бы их побрал, занимаются Клеменца и Тессио? Разумеется, они никогда не учились в Вест-Пойнт, но у них достаточно ума, чтобы расставить охрану. По меньшей мере два человека должны были сторожить в вестибюле.

Давно ушли последние из посетителей. Было уже почти половина одиннадцатого, Майкл не стал останавливаться у информационного окошка. Он вошел в лифт. Никто его не остановил, и он беспрепятственно прошел мимо окошка сестры к палате отца. У двери палаты тоже никого не было. Где, черт побери, детективы, где, черт побери, люди Клеменца и Тессио? Может быть кто-то находится внутри? Но дверь была открыта. Майкл вошел в палату. На кровати лежал человек, и при свете декабрьской луны он увидел лицо отца. Оно ничего не выражало, грудь неравномерно поднималась и опускалась. Со стального штатива, стоявшего возле кровати, свешивались трубочки, концы которых были засунуты в рот больного. Майкл постоял несколько минут и, убедившись, что все в порядке, вышел из палаты.

Он подошел к сестре.

— Меня зовут Майкл Корлеоне, — сказал он. — Я пришел навестить отца. Что случилось с детективами, которые должны были охранять его?

Медсестра оказалась прелестным созданием.

— О, у вашего отца было слишком много посетителей, и это мешало нам работать, — сказала она. — Около двадцати минут назад прибыла полиция и заставила всех разойтись. А пять минут назад позвонили из участка и срочно вызвали детективов. Они тоже ушли. Но не беспокойтесь, я каждые несколько минут заглядываю в палату. Для этого мы и оставляем двери открытыми.

— Спасибо, — сказал Майкл. — Я посижу с ним несколько минут. О'кэй?

Она улыбнулась ему.

— Но только несколько минут. Потом, боюсь, вам придется уйти. Таковы правила, вы ведь знаете.

Майкл вернулся в палату отца. Он снял телефонную трубку и попросил связать его с домом в Лонг-Биче, назвав номер телефона, который стоял в кабинете отца. Ответил Сонни.

— Сонни, я в больнице, — прошептал Майкл. — Здесь нет никого из людей Тессио. У дверей нет детективов. Старик был совершенно беззащитен.

Голос Майкла дрожал. Последовала длинная пауза, а потом раздался низкий голос Сонни:

— Это и есть сюрприз Солоццо, о котором ты говорил.

— Я тоже так думаю, — ответил Майкл. — Но как ему удалось устроить, чтобы полицейские всех выгнали? Что случилось с людьми Тессио? Иисус, неужели этот выродок Солоццо держит всю нью-йоркскую полицию в кармане?

— Не волнуйся, мальчик, — голос Сонни и в самом деле успокаивал. — Нам снова повезло. Счастье, что ты пошел в больницу в такой час. Оставайся в палате старика. Через четверть часа там будет несколько человек. Сиди спокойно и не бойся. О'кэй, мальчик?

— Я не боюсь, — ответил Майкл. Впервые с начала всей этой истории он почувствовал дикую ненависть к врагам отца.

Он положил трубку и позвонил в колокольчик сестре. Он решил на этот раз действовать сам. Когда сестра вошла, он сказал:

— Нам придется перенести отца в другую комнату или на другой этаж. Ты можешь вынуть все эти трубочки, чтобы нам было легче выкатить кровать?

— Это смешно, — сказала сестра. — Мы должны получить разрешение врача.

Майкл говорил теперь очень быстро.

— Ты, наверное, читала о моем отце в газетах. Видишь, сегодня ночью, его никто не охраняет. Мне только что стало известно, что его собираются убить. Поверь мне, пожалуйста, и помоги.

Когда он хотел, он мог говорить очень убедительно. Сестра сказала:

— Мы не должны отсоединять трубочки. Штатив можно перенести вместе с кроватью.