Скарлетт - Риплей Александра - Страница 75

— Все в Новом Орлеане говорят по-французски, — объяснила Полина. — У Робийяра много братьев, но все они остались во Франции. Он один приехал в Америку.

Ее прервала Элали.

— Но у нас много друзей в Саванне. Если отец не будет настаивать, то мы можем повидаться с друзьями.

— Мне нужно вернуться к трем, — предупредила Скарлетт.

Ей не хотелось отсутствовать, когда приедет Ретт. И ей нужно было много времени, чтобы привести себя в порядок к приходу поезда.

Но Ретт не приехал. И Скарлетт продрогла на скамейке в саду позади дома в ожидании. Скарлетт отказалась идти с тетушками на какое-то представление вечером, куда они были приглашены. «Если так будет продолжаться все время — все эти визиты — то я просто умру со скуки». Но глаза деда, которые она увидела, зайдя к нему перед ужином на десять минут, убедили ее в том, что скука не самое страшное и кажется ерундой перед тем, чтобы остаться наедине со стариком Робийяром в его доме.

Сестры Телфеер, Мэри и Маргарет считались признанными культурными лидерами в Саванне. И их музыкальное представление было чем-то, чего Скарлетт никогда не видела. Обычно это были женщины, которые пели под аккомпанемент рояля. Вообще было обязательным, чтобы леди умела немного петь, рисовать, вышивать. В доме Телфееров на площади Святого Джеймса образ жизни был гораздо более притязательным. В самом доме в смежных комнатах рядами стояли золоченые стулья, пианино, арфа и шесть стульев для выступающих. Скарлетт подмечала для себя все эти новшества. В доме Батлеров невозможно было бы разместить столько всего даже в самой большой комнате. Да и такого рода мероприятия были бы в новинку в Чарльстоне.

Струнный квартет утомлял Скарлетт, и казалось, что они никогда не закончат свою игру. Ей понравились певицы. Она никогда не слышала оперы. Ей было странно увидеть мужчину, поющего почти женским голосом. После пения на незнакомом языке запели родные ее сердцу песни. Ей понравилось, как мужчина спел «Великолепного мечтателя», и он просто заходился, когда исполнял «Вернись к Эрин, Мавурнин, Мавурнин». Она готова была признать, что он пел лучше, чем Джералд О'Хара.

«Интересно, что бы сказал отец по поводу всего этого? — подумала Скарлетт, с трудом скрывая свои эмоции. — Он бы стал громко подпевать. Затем сказал бы: „Пег на драндулете“. Совсем как когда-то она попросила Ретта спеть ей…

Комната и люди исчезли для нее. Только голос Ретта, тянущего какой-то мотивчик, и ее руки, обвивающие его тело. «Он не может без меня. Он скоро приедет за мной. Моя возьмет».

Скарлетт и не подозревала, что улыбалась во весь рот в самый трагический момент.

На следующий день она послала телеграмму дяде Генри, чтобы дать ему ее адрес в Саванне. Затем дописала вопрос, перевел ли ей Ретт деньги?

Может быть, Ретт отколет какие-нибудь штуки и не переведет ей деньги. Нет. Наоборот. В его письме сказано, что он переводит: чуть ли не полмиллиона.

Не может быть. Он блефует. Чтобы его письмо совсем не выглядело таким мрачным, он ей наврал. «Как опиум», — говорил он. Он не может без нее. Особенно после того, что случилось на берегу.

Теплота воспоминаний разлилась по телу. Но она собралась с мыслями и заставила вспомнить себя, где она находится. Она заплатила за телеграмму и внимательно выслушала, как ей телеграфист объяснил путь к монастырю Сестер Милосердия. На улице она так помчалась, что Панси пришлось за ней почти бежать. В ожидании Ретта у нее было достаточно времени, чтобы заставить игуменью поговорить с епископом, как и советовал Ретт.

Монастырь представлял из себя большое белое здание с огромным крестом на дверях, окруженное высоким железным забором с закрытыми воротами. Скарлетт остановилась. Он не был похож на монастыри в Чарльстоне, те были выложены из аккуратных кирпичей.

— Вы сюда, мисс Скарлетт? — спросила Панси. — Я лучше подожду на улице. Я баптистка.

— Не будь такой занудой! — трусливость Панси придала Скарлетт решимости. — Это не церковь. Это дом для таких леди, как мисс Кэррин.

Ворота легко открылись.

Да, игуменья была здесь. Нет, она не может встретиться с миссис Батлер прямо сейчас. Нет, неизвестно, сколько продлится встреча и будет ли потом время у игуменьи. Возможно, миссис Батлер будет рада пока осмотреть местную школу. Монастырь так гордится своей школой. Или экскурсия по собору. После этого, может быть, и будет время, если, конечно, игуменья не против.

Скарлетт заставила себя улыбнуться. «Давно мечтала! Любоваться детками! — подумала она со злостью. — Или рассматривать церкви». Она уже хотела сказать, что придет позже. Но ей в голову пришла мысль. Они строили новый собор, не так ли? Это стоит денег. Может быть, ее предложение выкупить долю Кэррин в Таре больше подойдет здесь, чем в Чарльстоне. В конце концов. Тара — это собственность Джорджии и находится в ведомстве епископа Джорджии. Допустим, она предложит купить витражное стекло для нового собора как приданое Кэррин? Это будет стоить значительно больше, чем часть Кэррин в Таре. А она объяснит, что это не приданое, а всего лишь обмен. Епископ выслушает и затем скажет игуменье, что ей делать.

Скарлетт теперь улыбалась по-настоящему.

— Было бы честью для меня, сестра, осмотреть собор.

Панси открыла рот от удивления, увидев готические своды собора. Рабочие, возившиеся под самым куполом, выглядели такими маленькими. Но Скарлетт было некогда рассматривать достопримечательности. Ее пульс бешено стучал.

Сестра временами делала комментарии. Скарлетт не замечала, как работники провожали ее восхищенными взглядами и любезно уступали дорогу. Она была слишком занята своими мыслями, чтобы что-то замечать.

— Я должен вернуться на обед в школу, — сказал священник, извиняясь.

— Да, конечно, отец. Я готова идти.

Конечно же, ей не хотелось уходить. Но что она могла сказать?

— Прошу прощения, отец.

Перед ними стоял огромный, краснощекий мужчина в рыжей рубашке. Священник выглядел очень невзрачно на его фоне.

— Если бы вы могли дать благословение нашей работе. Перекрытия часовни Святых Сердец закончены час назад.

Его голос был очень похож на голос ее отца. Такой же сильный ирландский акцент. Скарлетт склонила голову, когда священник благословлял. В горле запершило, и слезы подступили к глазам.

«Я должна увидеть братьев отца, неважно, что они уже совсем старики. Папа был бы этому рад».

Они вернулись в монастырь, и Скарлетт получила очередной отказ во встрече с игуменьей.

Скарлетт старалась быть спокойной, но ее глаза блестели от ярости.

— Передайте ей, что я скоро вернусь.

Ворота закрылись за ее спиной, и она услышала протяжный бой часов гдето за несколько кварталов.

— А, черт! Она опаздывала на обед.

Глава 34

Скарлетт почувствовала запах жареного цыпленка, как только она открыла дверь большого розового дома.

— Возьми все это, — сказала она Панси и сняла накидку, шляпу и перчатки с рекордной скоростью. Она была очень голодна.

Элали посмотрела на нее огромными печальными глазами, когда она вошла в столовую.

— Папа хочет видеть тебя, Скарлетт.

— Он не может подождать до конца обеда? Я очень голодна.

— Он сказал: «Как только она придет».

Скарлетт взяла горячую дымящуюся булочку и сердито надкусила ее, повернувшись на каблуках. Проглотила она этот кусочек уже на пути в комнату деда.

Старик неодобрительно смотрел на нее поверх подноса, который лежал у него на коленях в кровати. Скарлетт увидела на его тарелке только картофельное пюре и маленькую горку морковки.

«О Боже! Ничего удивительного, что он так плохо выглядит. В пюре даже масла нет. Если бы у него и совсем не было зубов, они могли бы кормить его лучше».

— Я не терплю нарушений распорядка в моем доме, — сказал старик.

— Извините меня, дедушка.

— Дисциплина — это то, что сделало великой императорскую армию. Без дисциплины возможен только хаос.