Скарлетт - Риплей Александра - Страница 50

Когда Элеонора. Батлер вернулась в библиотеку, выпроводив солдат из дома, она подоткнула свою кашемировую шаль вокруг спящей Скарлетт.

— Не надо мешать ей, — сказала она тихо, — ей будет здесь удобно. Пойдем спать, Розмари. У тебя была долгая дорога, и я устала тоже, завтра будет много дел.

Она улыбнулась про себя, когда увидела закладку в книге «Айвенго». Розмари читала быстро.

На следующее утро рынок гудел от возмущения и невероятных догадок. Скарлетт с презрением прислушивалась к бурным разговорам. Чего они ожидали, эти чарльстонцы? Что янки позволят им просто так шляться по округе и стрелять в них? Они только ухудшат положение, если начнут спорить и протестовать. Что толку, что генерал Ли уговорил Гранта разрешать офицерам Конфедерации оставить себе оружие после сдачи при Аппоматоксе? Все равно это был конец Юга, а какая польза от револьвера, если ты слишком беден, чтобы купить к нему пули? Как дуэльные пистолеты! Кто будет заботиться о том, чтобы сохранить их? Они не пригодны ни для чего, кроме как для мужчин, показывающих, какие они храбрые, и получающих пули в свои дурацкие головы.

Она не ввязывалась в разговоры и сосредоточилась на покупках. Иначе она бы никогда не покончила с ними. Даже мисс Элеонора носилась вокруг, как цыпленок с отрезанной головой, разговаривая со всеми едва различимым торопящимся шепотом.

— Они говорят, что мужчины хотят довершить то, что начал Росс, — сказала она Скарлетт, когда они шли домой. — Это выше их сил — терпеть, как их дома обыскивают солдаты. Придется нам, женщинам, взять руководство в свои руки, мужчины слишком горячи.

Скарлетт почувствовала холодок ужаса. Она думала, что это все были только разговоры. Конечно, никто не будет ухудшать положения!

— Тут нечем руководить! — воскликнула она. — Единственное, что можно сделать, — это лечь на дно и переждать, пока буря не утихнет. Ретт, должно быть, перевез Росса в сохранности, иначе бы мы узнали.

Миссис Батлер выглядела изумленной.

— Мы не должны спускать это армии Союза с рук, Скарлетт, ты ведь понимаешь это. Они обыскали наши дома, они объявили усиление комендантского часа, они арестовывают всех дельцов черного рынка нормированных товаров. Если мы позволим им продолжать в том же духе, то скоро мы окажемся в таком же положении, как и в шестьдесят четвертом, когда их сапоги были у нас на шее и они руководили каждым нашим вздохом. Это теперь не пройдет.

Скарлетт подумала, не сошли ли все с ума. Что надеялись попивающие чай и плетущие кружева чарльстонские дамы сделать против армии?

Она это узнала двумя ночами позже.

Свадьба Люсинды Врэгг была запланирована на двадцать третье января.

Приглашения были надписаны и должны быть разосланы второго января, но они никогда не были использованы. «Ужасная оперативность» была вкладом Розмари Батлер к усилиям мамы Люсинды, ее собственной матери и всех остальных чарльстонских дам. Свадьба Люсинды состоялась в девять часов вечера девятнадцатого декабря. Величественные звуки свадебного марша раздались из открытых дверей и окон битком забитой и красиво украшенной церкви четко в момент начала комендантского часа. Их отлично было слышно в доме Гвардии напротив церкви св. Михаила.

В девять тридцать все население Старого Чарльстона вышло из церкви и пошло пешком по Митинг-стрит на прием в Саут Кэролайна Холл. Мужчины, женщины и дети, в возрасте от пяти и до девяноста семи лет, брели, смеясь, в теплом ночном воздухе, нарушая закон с вызывающим неповиновением. Командование Союза никак не могло заявить о своем неведении о происходящем, это все совершалось у него под носом. Но злодеев не могли арестовать. В доме Гвардии было всего двадцать шесть тюремных клеток. Даже если использовать офисы и коридоры, то все равно будет недостаточно места, чтобы задержать всех. Скамейки церкви св. Михаила пришлось убрать в ее тихий дворик, чтобы освободить достаточно места для каждого желающего попасть внутрь, люди стояли там плечо к плечу.

Во время приема пришлось по очереди выходить на веранду подышать свежим воздухом и посмотреть на беспомощных патрульных, дисциплинированно марширующих вдоль пустой улицы.

Этим днем вернулся в город Ретт, привезя известие, что Росс находится в безопасности в Вилмингтоне. Скарлетт призналась ему на веранде, что боялась идти на свадьбу, даже в его сопровождении.

— Я не могла поверить, что группка чарльстонских дам может победить армию янки. Я должна сказать это. Ретт. У этих чарльстонок находчивости хватит на весь мир!

Он улыбнулся.

— Я люблю высокомерных дураков, каждого из них. Даже бедного старого Росса. Я действительно надеюсь, что он никогда не узнает, что промазал на целую милю, он будет очень смущен.

— Он даже не попал в него? Думаю, что он был пьян, — ее голос был полон презрения. Затем он возвысился от страха. — Тогда бродяга все еще в округе!

Ретт похлопал ее по плечу.

— Нет. Будь спокойна, моя дорогая, ты больше не услышишь о бродяге.

Мой братец и свадьба Люсинды вселили страх в янки.

Он усмехнулся.

— Чего смешного? — подозрительно спросила Скарлетт. Она ненавидела, когда люди смеялись, а она не знала почему.

— Ничего, что ты бы поняла, — сказал Ретт. — Я поздравляю себя с собственноручным решением проблемы, а потом мой шумный братец обошел меня: не желая того, он доставил целому городу повод для радости и гордости собою. Посмотри на них, Скарлетт.

Веранда была набита битком. Люсинда Врэгг, теперь Люсинда Гримболл, бросала цветы из букета вниз на солдат.

— Хм! Я бы скорее кидалась обломками кирпичей!

— Верно, что кидалась бы. Тебе все время нравилось материальное. В то время как для Люсинды важно воображение.

Его ленивая, медлительная речь превратилась в злобное, язвительное замечание.

Скарлетт вскинула голову.

— Я иду внутрь. Я лучше буду задыхаться, чем подставлять себя под оскорбления.

Невидимая в тени ближайшей колонны, Розмари съежилась от жесткости, услышанной в голосе Ретта, и сердитой боли в голосе Скарлетт. Позже этим вечером, когда все легли в постель, она постучала в дверь библиотеки, где сидел Ретт, затем вошла и закрыла за собой дверь.

Ее лицо было в красных пятнах от рыданий.

— Я думала, что знаю тебя, Ретт, — выпалила она, — но я вовсе не знаю. Я слышала, как ты говорил со Скарлетт на веранде Холла. Как ты можешь так обращаться со своей женой? Кто будет твоей следующей мишенью?

Глава 20

Ретт быстро поднялся со стула и направился к ней с распростертыми руками. Но Розмари выставила перед собой руки ладонями вперед и отступила назад. Его лицо потемнело от боли, и он замер на месте, опустив руки. Он хотел защитить Розмари от боли, а теперь он был источником ее муки.

Его сознание было заполнено короткой грустной историей Розмари и его ролью в ней. Ретт никогда не сожалел о том, что он сделал в свои буйные молодые годы. Ему нечего было стыдиться. Кроме влияния на свою сестру.

Из-за его категорического неповиновения семье и обществу отец отрекся от него. Имя Ретта было только обведенной в кружок строчкой в семейной библии Батлеров, когда родилась Розмари. Она была младше его более чем на двадцать лет. Он даже не видел ее, пока ей не исполнилось тринадцать, неуклюжей длинноногой девочке с обрисовавшейся грудью. Однажды их мать не послушалась своего мужа. Когда Ретт начал опасную жизнь блокадного контрабандиста, она пришла ночью в док, куда причалил корабль Ретта, приведя с собой Розмари, чтобы познакомить их. Глубокое чувство нежности поднялось в Ретте при виде смущения маленькой сестренки, и он прижал ее к своему сердцу с такой теплотой, какую не мог ей дать отец. С тех пор Розмари была верна и преданна ему.

Он никогда не простил себе, что поверил маминым заверениям о том, что Розмари жила хорошо и счастливо, защищенная деньгами, расточаемыми Реттом. Он должен был бы быть более внимательным, тогда, может, его сестра не выросла бы такой недоверчивой к мужчинам. Может, она полюбила бы, вышла замуж, и у нее были бы дети.