Скарлетт - Риплей Александра - Страница 153

— Посмотри, Колум, какая громадная ярмарка.

— Боюсь, что слишком уж большая. Куда сначала пойдем? К лошадям или за парнями? Они в разных концах.

— Боже! Лучших расхватают, как обычно, в самом начале. Вот что: ты идешь выбирать парней, а я побегу прямо к лошадям. Когда закончишь, придешь ко мне. Ты точно знаешь, что эти парни сами доберутся до Баллихары?

— Они сюда пришли, чтобы быть нанятыми, им не привыкать ходить. Некоторые из них прошли сотню миль, чтобы лопасть сюда. — Скарлетт заулыбалась. — Сначала посмотри на их ноги, прежде чем что-либо подписывать. А я загляну в лошадиную часть. Так куда мне идти?

— В конце, там, где флаги. На ярмарке в Дрозде ты можешь увидеть самых лучших лошадей Ирландии. За некоторых, я слышал, платят сто и даже больше гиней.

— Какая чепуха! Ну и сказочник же ты. Колум. Я куплю трех меньше чем за столько, увидишь.

Скарлетт увидела большие холщовые палатки, приспособленные под временные стойла для лошадей. Ага, подумала она, никому не удастся продать мне хоть одну лошадь при плохом свете. И она полезла в шумную толпу, которая терлась у входа в палатку. «Что же делать, я никогда не видела столько лошадей в одном месте. Какой молодец Колум, что привез меня сюда. У меня будет богатый выбор».

Помогая локтями, она протискивалась с одного места на другое, разглядывая каждую из стоящих лошадей.

Ей совсем не нравилось, как продавали лошадей в Ирландии. Ты не мог подойти к хозяину и спросить, сколько он хочет за свою лошадь. Нет, это слишком просто. Как только кто-то хотел купить лошадь, один из торговцев выпрыгивал вперед и называл цену, которая была неприемлема либо для продающего, либо для покупающего. Затем торговцы, предварительно стравив заинтересованных лиц, добивались от них обоюдного согласия. Скарлетт на горьком опыте познакомилась с уловками торговых агентов. Если ты был неосмотрителен, то они могли внезапно схватить за руку и со всей силой хлопнуть по ладони, и это означало, что ты купил лошадь, и сделка состоялась. Ей приглянулась парочка чалых лошадей, которых расхваливал торговец. Они были отлично подобраны друг к другу, им было не более трех лет, каждая весила всего лишь семьдесят фунтов. Скарлетт убрала руки за спину.

— Выведите их на свет, я хочу рассмотреть, — сказала она.

Владелец с торговцем и рядом стоящие люди бешено запротестовали.

— Губит весь азарт, — сказал какой-то мужчина небольшого роста, одетый в свитер и брюки для верховой езды.

Скарлетт настаивала, говоря при этом очень сладким голосом. «На сладкую бумажку прилипает больше мух», — напомнила она себе. Она посмотрела на переливающиеся лошадиные бока и провела по ним рукой. Затем умело схватила за голову одну из лошадок и осмотрела ее зубы, после чего разразилась смехом: три года, мать Мария!

— Заберите их, — сказала Скарлетт, подмигивая торговцу, — да мой дедушка моложе их.

Она была очень довольна собой.

Час спустя она нашла лишь трех лошадей, устраивавших ее во всех отношениях. Каждый раз ей приходилось ласково упрашивать владельцев разрешить осмотреть лошадей при дневном свете. Она с завистью смотрела на людей, покупавших лошадей для охоты. На открытой площадке были установлены барьеры для прыжков, и покупатели таких лошадей могли воочию убедиться, чего стоила та или иная лошадь. Ко всему прочему охотничьи лошади были очень красивыми. Что же касалось тяжеловозов, то их внешний вид не имел особого значения. Скарлетт повернулась в другую от барьера сторону. Ей нужно было купить еще трех лошадок. Пока ее глаза привыкали к полумраку, царившему в лошадиных палатах, она прислонилась к столбу, поддерживавшему это временное сооружение. Она уже начала чувствовать усталость, а сделано было лишь полдела.

— Где твой Пегас, Барт? Я не вижу, чтобы он прыгал через барьеры.

Скарлетт схватилась за столб руками: «Я схожу с ума. Этот голос похож на голос Ретта».

— Если бы ты привез меня на гусиную охоту…

«Так и есть! Я не могу ошибаться, больше никто в мире так не говорит».

Она быстро повернулась и посмотрела на залитую солнцем площадь, щурясь от яркого света.

«Это его спина. Ведь так это? Бесспорно. Если бы он только что-нибудь сказал еще или повернул голову. Это не может быть Ретт, у него нет никаких причин приехать в Ирландию, но я не могу перепутать его голос».

Мужчина повернул голову, чтобы что-то сказать светловолосому человеку, стоящему возле него. Это был Ретт. Скарлетт вся задрожала.

Второй мужчина что-то произнес, и Ретт кивнул. Затем белокурый компаньон скрылся из виду, и Ретт остался один. Скарлетт стояла в тени и смотрела на свет.

«Ни с места», — приказала она себе, когда Ретт начал удаляться. Но она не могла ничего поделать с собой. Она выбежала из-под навеса и побежала за ним вслед.

— Ретт!

Он неуклюже остановился. Ретт, который никогда не был неповоротливым, развернулся. Выражение его лица было непонятным, а блеск глаз Казался очень резким из-под козырька шапки. Затем он улыбнулся притворней улыбкой, которую Скарлетт очень хорошо знала.

— Ты появляешься в самых неожиданных местах, Скарлетт, — промолвил он.

«Он смеется надо мной, а мне все равно. Мне на все наплевать». Она слышала биение своего сердца.

— Привет, Ретт, — сказала она, — как твои дела? Она понимала, что сейчас было неуместно задавать подобные вопросы, но ей надо было что-то говорить. Губы Ретта передернулись.

— Для мертвого человека я в полном порядке, — с подчеркнутой мелодичностью произнес он, — или я ошибся? Мне показалось, что в Чарльстоне я видел вдову.

— Да, мне нужно кое-что тебе сказать. Я не была замужем, то есть у меня не было мужа.

— Не старайся ничего мне объяснить. У тебя это не очень хорошо получается.

— Что ты имеешь в виду? Не будь таким неприветливым, Ретт.

— Не обращай внимания. Каким ветром занесло тебя в Ирландию? Я думал, ты в Англии.

— Почему ты так решил? (Почему мы стоим здесь и говорим ни о чем? Я что, уже утратила способность думать? Зачем я говорю все эти глупости?)

— Ты не сошла на берег в Бостоне? Скарлетт услышала это, и сердце забилось с новой силой. Значит, он попытался разузнать, куда она направлялась. Значит, ему было не все равно, и он не хотел, чтобы она исчезла. Она почувствовала прилив чего-то воодушевляющего.

— Я могу предположить, судя по твоему яркому наряду, что ты больше не оплакиваешь мою смерть, — сказал Ретт. — Как ты могла, Скарлетт, я ведь еще не в могиле.

Она с ужасом посмотрела на свое деревенское платье, а затем на его безупречный синий костюм для поездок верхом. Почему он всегда ставил ее в глупое положение? Почему она не могла хотя бы рассердиться? Потому, что она любила его. Верил он или нет, но это была правда. Без всякой корысти и не думая о последствиях. Скарлетт смотрела на человека, который столько лет был ее мужем.

— Я люблю тебя, Ретт, — не роняя достоинства, сказала она.

— Как мне жаль тебя, Скарлетт. Ты, похоже, всегда любишь мужчин — мужей других женщин. — Он учтиво поднял свою шапку. — Но я должен быть верен другой, прости меня, пожалуйста, если я тебя сейчас покину. До свидания.

Он повернулся и зашагал прочь. Скарлетт глядела ему вслед. Она чувствовала себя, так будто Ретт ударил ее по лицу.

Без всякой на то причины, ничего не добиваясь от него, она хотела подарить самое сокровенное, что у нее было. А он втоптал ее в грязь. Сделал из нее посмешище. Нет, это она сама сделала из себя посмешище. Ярко одетая, маленькая, одинокая ее фигура стояла на одном месте среди ярмарочного шума еще очень долго. Но затем Скарлетт вновь обрела способность видеть происходящее вокруг. Она увидела Ретта с приятелем, окруженных толпой любопытных зрителей. Какой-то одетый в твидовый костюм мужчина держав за уздечку беспокойного коня, а стоящий рядом с ним человек с красным лицом, одетый в шотландку, резким движением опускал свою правую руку. Скарлетт был знаком этот жест, который можно было увидеть во время продажи лошадей. Она могла представить, как этот человек ударит по рукам приятеля Ретта и хозяина лошади, что будет означать заключение сделки; Ее ноги шли сами по себе, преодолевая расстояние, разделяющее ее с ними. Навстречу попадались люди, но она их не замечала. Гипнотизирующий голос торгового агента, как ритуальная песня: