Скарлетт - Риплей Александра - Страница 149

— У меня есть причина, Скарлетт, я чувствую себя неловко среди разряженных леди и джентльменов, делая вид, что я она из них.

— Ты ничем не хуже их, я тебе уже говорила.

— Я это слышала, но ты не хочешь слушать меня. Я предпочитаю ужинать здесь со всеми этими серебряными крышками на тарелках. Мои привычки — мое личное дело. Скоро мне придется прислуживать леди, которая будет мне указывать, что делать и куда идти. И я точно знаю, что мне не прикажут ужинать в приватной обстановке, как эта. Поэтому надо пользоваться моментом.

Скарлетт не могла согласиться с Бриди, для нее ужинать в каюте сегодня вечером было невозможно. Ей необходимо было разузнать, кто были эти дамы и почему она видела их вместе с Реттом, иначе она сойдет с ума.

Не успев войти в салон ресторана, Скарлетт уже могла определить, что дамы были англичанками. Характерный акцент, все время доносившийся изза капитанского стола, свидетельствовал об этом.

За столом капитана сидело четырнадцать человек. Дюжина пассажировангличан, сам капитан и его помощник. Скарлетт обладала отличным слухом и почти сразу смогла определить, что акцент пассажиров отличался от акцента капитана и помощника, хотя для нее тот и другой были британцами, а значит, заслуживали презрения со стороны всякого, в ком была хоть капля ирландской крови.

Они разговаривали о Чарльстоне. Скарлетт поняла, что их мнение о нем было невысокое.

— Дорогие мои, — прощебетала одна из женщин, — я никогда не видела в своей жизни места более мрачного. Не пойму, почему моя матушка сказала, что это единственное цивилизованное место в Америке! Это наталкивает меня на мысль, что мы не заметили, как она совсем рехнулась.

— Но Сара, — сказал ей мужчина, сидевший слева, — ты не забывай про войну. Я нашел, что тамошние люди очень славные и порядочные, я в этом уверен, только об этом не говорил. А какая отличная у них выпивка. Все, что есть в клубном баре.

— Джерри, милый мой, в таком случае ты решишь, что Тара — тоже цивилизованное место, если там окажется клуб, где есть более-менее приличное виски. Я не знаю, где может быть еще жарче. Ужасный климат.

Послышался целый хор голосов, согласный с таким доводом.

— Но с другой стороны, — произнес молоденький женский голос, — этот чертовски обаятельный Батлер сказал, что зима там просто изумительная. Он приглашал приехать к нему еще.

— Не сомневаюсь в этом. Фелисити, — сказала женщина более зрелых лет, — ты вела себя просто неприлично.

— Френсис, я не вела себя так, — попыталась возражать Фелисити, — я лишь немного развлеклась в начале этой, наводящей тоску, поездки. Не могу только понять, почему папа отправил меня в Америку. Это гнусное место.

Один из сидящих мужчин засмеялся.

— Он отправил тебя туда, дорогая сестра, чтобы вырвать из объятий того охотника за богатством.

— Но ведь он очень мил, я не вижу никакого смысла в хорошем состоянии, если вы будете отгонять от меня каждого симпатичного мужчину в Англии только из-за того, что он небогат.

— По крайней мере, ты должна отгонять их от себя, Фелисити, — сказала одна из девушек. — Это ведь совсем не трудно. Вспомни своего бедного брата Роджера, на которого американские наследницы должны слетаться, как мухи на варенье.

Роджер тяжело вздохнул, а все остальные засмеялись.

Ну скажите что-нибудь о Ретте», — тихо умоляла Скарлетт.

— Достопочтенные пользуются плохим спросом, — сказал Роджер, — я никак не могу вдолбить это в голову папе. Наследницам нужны диадемы.

Зрелых лет женщина, которую звали Френсис, сказала на это, что все они вели себя просто неприлично, и она не в состоянии понять нынешнюю молодежь.

— Когда я была молодой девушкой… — начала она.

Фелисити захихикала:

— Френсис, дорогая, когда ты была девушкой, молодых людей вообще не существовало. Ваше поколение появилось на свет в сорокалетнем возрасте, ворча на все происходящее.

— Твоя дерзость не знает границ, Фелисити, мне придется поговорить с твоим отцом.

На какое-то время воцарилась тишина.

«Почему же этой Фелисити больше нечего сказать о Ретте?» — подумала Скарлетт.

Человеком, который вновь упомянул имя Батлера, оказался Роджер.

— Батлер, — сказал он, — предложил устроить великолепную охоту, если мы приедем к нему осенью. Похоже, его рисовые поля поросли травой, и утки теперь садятся прямо на ружье охотника.

Скарлетт изорвала свое меню на кусочки. Кого могла заинтересовать такая ерунда, как утки! Похоже, только этих англичан. Они разговаривали об охоте на протяжении первой половины ужина. Она уже пожалела, что не осталась с Бриди, когда ее уши уловили тихий разговор между Фелисити и ее сестрой, чье имя оказалось Марджери. Обе они сошлись во мнении, что Ретт был самым интересным из мужчин, которых они когда-либо встречали. Скарлетт слушала их разговор с чувством гордости и одновременно любопытства.

— Жаль, что он так предан своей жене — сказала Марджери, и на душе у Скарлетт заскребли кошки.

— Совершенно наоборот, я слышала. Неужели никто вам не рассказывал? Он уже был женат на сказочной красавице. Она убежала от него с другим мужчиной. С тех пор он так и не оправился от потрясения.

— Любезная Марджери, можешь ли ты тогда представить того мужчину, ради которого она оставила Батлера?

Скарлетт тихо улыбнулась. Она получила колоссальное удовольствие от того, что, по слухам, она оставила Ретта, а не наоборот. Она даже почувствовала себя гораздо лучше, чем вначале. Теперь можно даже заказать себе десерт.

На следующий день англичане обнаружили присутствие Скарлетт на корабле.

Трое молодых людей согласились между собой, что она выглядела величественно, романтически-таинственная молодая вдова.

— Чертовски милая к тому же, — добавил Роджер.

Его молодая сестра ответила на это, что, очевидно, он слеп. С ее бледной кожей, темными волосами и такими зелеными глазами она выглядела сказочно прекрасной. Единственное, чего ей не хватало, так это приличного платья, тогда у нее не будет отбоя от кавалеров. И они решили сблизиться с ней. Когда Скарлетт стояла на палубе и принимала воздушные ванны, Марджери подошла к ней и выразила свое восхищение крошкой Кэт.

Однако Скарлетт желала большего, чем «сблизиться». Она хотела узнать абсолютно все об их пребывании в Чарльстоне. Для нее не было большим трудом сочинить трагическую историю своей любви и тяжелой утраты, которая сошла за мелодраму и удовлетворила их любопытство. Роджер влюбился в Скарлетт с первой же минуты. Еще мать учила Скарлетт, что леди должна быть благоразумно скромной, когда речь заходит о семейных делах. Поэтому Фелисити и Марджери Коупервейт поразили ее, когда от случая к случаю открывали свои самые сокровенные семейный секреты. Их мать, по их словам красивая и умная женщина, при помощи всевозможных уловок заставила отца жениться на ней.

Она подстроила так, что когда их отец занимался верховой ездой, его лошадь наскочила на нее.

— Бедняжка папа такой глупый, — рассмеялась Марджери, — и потому решил, что нанес ей моральный ущерб, увидев ее обнаженные груди, торчащие из разорванного платья. Мы уверены, что она сама разорвала на себе платье. Мать обвенчалась с отцом так быстро, что тот даже не успел сообразить, чего она добивалась.

Что особенно обескураживало Скарлетт, так это то, что Фелисити и Марджери были леди. Не просто «леди», в противовес «женщинам». Они звались леди Фелисити и леди Марджери, а их «глупец» папа был английским графом.

Френсис Стурбридж, их ворчливая сопровождающая, также была «леди», но ее звали леди Стурбридж, а не леди Френсис, потому что она не была урожденной «леди», а ее муж был «лишь бароном».

— Даже если я выйду замуж за лакея, а Марджери сбежит с сапожником, даже в самых грязных трущобах Бристоля мы останемся леди Фелисити и леди Марджери.

Скарлетт засмеялась.

— Мне это все сложно понять, — призналась она.

— Дорогая моя, ничего нет более сложного, чем наша ужасно скучная семья. Все эти противные, мерзкие виконты, жены близких и дальних родственников, это прямо лабиринт какой-то. Маме постоянно приходится принимать всевозможные советы за обеденным столом, иначе она нанесет оскорбление какой-нибудь очень важной персоне.