Скарлетт - Риплей Александра - Страница 14

Она вышла, хлопнув дверью.

— Поезжай, Элиас, — сказала она кучеру, — куда угодно.

Она не могла выдержать ни одной минуты больше в этом доме. Что она будет делать? Прорвалась ли она к Эшли? Она вела себя нехорошо, хотя она должна была так действовать. Эшли обожал своего сына, и может, он соберется ради Бо. «Может» ее не устраивало. Он должен, она заставит его это делать.

— Отвези меня к мистеру Генри Гамильтону, в адвокатскую контору, — сказала она Элиасу.

Дядюшки Генри боялись почти все женщины, но не Скарлетт. Она понимала, что воспитание вместе с тетушкой Питтипэт сделало его женоненавистником. И она знала, что нравилась ему. Он говорил, что она не такая глупая, как остальные женщины. Он был ее адвокатом и знал, какой проницательной она была в деловых вопросах.

Она вошла в его офис, не дожидаясь, когда о ней доложат, он отложил в сторону письмо и усмехнулся.

— Входи, Скарлетт, — сказал он, поднимаясь. — Ты спешишь подать в суд на кого-нибудь?

Она ходила взад и вперед, не замечая стул около его стола.

— Я бы хотела пристрелить кое-кого, но не знаю, поможет ли это. Действительно ли, что после смерти Чарли оставил мне всю свою собственность?

— Ты знаешь, что это так. Перестань суетиться и сядь. Он оставил склады около станции, которые сожгли янки. Оставил часть фермы недалеко от города, которая очень скоро станет его территорией, судя по темпам роста Атланты.

Скарлетт примостилась на уголке стула, заглядывая ему в глаза.

— И половину дома тетушки Питтипэт на Пич-стрит. Разве он не оставил мне и это?

— Боже мой, Скарлетт, уж не собираешься ли ты вселиться туда?

— Конечно, нет. Но я хочу, чтобы Эшли уехал оттуда. Индия и тетушка Питти сведут его в могилу своим сочувствием. Он может вернуться в свой дом. Я найду ему домохозяйку.

Генри Гамильтон посмотрел на нее невыразительными, изучающими глазами.

— Ты именно потому хочешь, чтобы он вернулся в свой дом, что он страдает от обилия сочувствия?

Скарлетт воскликнула:

— Боже, дядя Генри! Неужели на старости лет ты становишься сплетником?

— Не показывай свои зубки, юная леди. Усаживайся и послушай меня.

Когда речь идет о делах, у тебя лучшая голова, которую я когда-либо встречал, но во всем остальном ты так же тупа, как и деревенский идиот.

Скарлетт нахмурилась.

— Теперь о доме Эшли, — медленно произнес старый адвокат, — его уже продали. Я составил документы вчера.

Он поднял руку, чтобы остановить Скарлетт до того, как она заговорит.

— Я посоветовал ему переехать в дом тетушки Питти и продать свой. Не из-за болезненных ассоциаций и горестных воспоминаний, связанных с этим домом, и не потому, что меня беспокоило, кто будет присматривать за ним и за мальчиком, хотя все это веские причины. Я посоветовал ему переехать, потому что он нуждался в деньгах, чтобы спасти свой лесопильный бизнес от краха.

— Что ты имеешь в виду? Эшли ничего не понимает в деньгах, но он не может разориться. Строителям постоянно нужны доски.

— Если они что-нибудь строят. Слезь со своего конька на минутку и послушай, Скарлетт. Я знаю, что тебя ничего не интересует в мире, если это не касается тебя лично, но несколько недель назад в Нью-Йорке произошел крупный финансовый скандал. Делец по имени Джей Куке обсчитался и разорился. Он потянул за собой железную дорогу. Северную Тихоокеанскую ветку, прихватил и группу таких же дельцов, как он, которые участвовали в его железнодорожном бизнесе и других сделках. Они в свою очередь потащили многие предприятия, в которых участвовали отдельно от Куке. Затем разорились парни, которые были в их предприятиях. Прямо как карточный домик. В Нью-Йорке это называется паникой. Она уже распространяется. Я думаю, что она охватит всю страну.

Скарлетт почувствовала, что ее охватывает ужас.

— Что с моей лавкой? — вскричала она. — И моими деньгами? Банки надежны?

— Те, где у тебя деньги, да. У меня там тоже есть вклады, так что я проверил. Атланту это вряд ли заденет. Мы не так велики, чтобы участвовать в больших сделках. Но бизнес везде замер, выжидая. Люди боятся вкладывать деньги, в том числе и в строительство. А если никто не строится, значит никому не нужен лес.

Скарлетт вспылила.

— Значит Эшли не будет получать денег с лесопилок. Я могу понять это. Но если никто не вкладывает деньги, то почему его дом так быстро купили? Мне кажется, что если везде паника, то цены на недвижимость должны снижаться первыми.

Дядя Генри усмехнулся.

— Как скала. Ты умница, Скарлетт. Именно поэтому я посоветовал Эшли продать его. Атланта еще не почувствовала панику, но она скоро доберется сюда: У нас был бум в последние восемь лет, но ты не можешь развиваться без денег.

Он громко рассмеялся.

Скарлетт смеялась вместе с ним, хотя не думала, что было что-то смешное в экономической катастрофе. Но она знала, что мужчины любят, когда их оценивают по достоинству.

Смех дяди Генри резко прекратился.

— Итак, теперь Эшли в доме своей сестры и тети. По моему совету. И это не устраивает тебя.

— Да, сэр, меня это совсем не устраивает. Он выглядит ужасно. Он, как ходячий труп. Я дала ему хорошую встряску, хотела вывести его из состояния, в котором он находится. Но я не знаю, подействовало ли это. Знаю, что даже если и подействовало, то ненадолго, пока он находится в этом доме.

Она посмотрела на скептическое выражение дяди Генри. От раздражения она покраснела.

— Меня не волнует, что ты слышал или что ты думаешь, дядя Генри. Мне не нужен Эшли. Я пообещала у постели умирающей Мелани, что позабочусь о нем и о Бо. Я не хотела бы этого делать, но я пообещала.

Она поставила Генри в неловкое положение. Он не любил эмоций, особенно у женщин.

— Если ты хочешь плакать, Скарлетт, то я тебя выведу.

— Я не собираюсь плакать. Я здесь. Мне необходимо что-то предпринять, а ты не можешь мне помочь.

Генри Гамильтон откинулся на спинку стула. Он сложил кончики пальцев у себя на животе. Это была его адвокатская поза, почти судейская.

— Ты самый последний человек сейчас, Скарлетт, кто бы мог помочь Эшли. Я открою тебе неприятную правду. Правда или нет — меня это не волнует, — но о тебе и Эшли одно время много болтали. Мисс Медли заступилась за тебя, и все остальные последовали ее примеру из-за любви к ней, заметь, а не потому что ты им нравилась. Индия подумала самое плохое, рассказывала об этом, многие ей верили. Это продолжится и после смерти Мелли. А тебе надо было еще устроить спектакль у самой могилы Мелли. Обнять ее мужа, оттаскивать его от умершей жены, которую многие люди считали святой.

Он поднял руку.

— Я знаю, что ты собираешься сказать, так что не затрудняй себя, Скарлетт.

Кончики его пальцев снова сомкнулись.

— Эшли почти бросился в могилу, мог сломать себе шею. Я был там, я видел все. Но это не важно. Такой умной девочке, как ты, можно было бы получше разбираться в людях. Если бы Эшли бросился на гроб, все бы назвали это «трогательным». Если бы он убил себя, они бы очень сожалели. Но есть, есть некоторые правила выражения печали. Обществу нужны правила, Скарлетт, чтобы не распадаться. То, что ты сделала, нарушало все правила. Ты устроила публичную сцену. Ты обняла мужчину, который не был твоим мужем. Публично. Ты подняла шумиху, которая прервала похороны, правила которых знает каждый. Ты нарушила священный обряд. Теперь все до единой женщины на стороне Индии. Значит, против тебя, У тебя здесь нет ни одного друга, Скарлетт. И если ты как-то покажешь свое отношение к Эшли, ты превратишь его в такого же изгоя, как ты. Женщины настроены против тебя. Господь тебе поможет, Скарлетт. Когда леди отворачиваются от тебя, нечего надеяться на их христианское милосердие и прощение. В них этого нет. И они это не позволят никому другому, особенно своим мужьям. Они владеют телом и душой своих мужей. Вот почему я все время держался в стороне от «слабого пола». Я желаю тебе добра, Скарлетт. Ты знаешь, что ты мне всегда нравилась. Хорошие пожелания — вот все, что я могу предложить тебе.