Скарлетт - Риплей Александра - Страница 101

Колум О'Хара был одним из самых удачливых собирателей денег и одним из выдающихся лидеров братства фениан.

Цитадель

Глава 47

«Брайан Бору» тяжело продвигался вдоль реки Саванны с помощью паровых буксиров. Достигнув Атлантического океана, он низким гудком отсалютовал удаляющимся буксирам и расправил паруса. Пассажиры оживились, когда нос судна погрузился в серо-зеленые волны устья реки и огромные лопасти колес начали вспенивать воду.

Скарлетт и Кэтлин наблюдали, как отступал, теряя очертания, ровный берег, пока он не слился в одну сплошную зеленую массу, а затем не исчез из виду.

— Что я сделала? — подумала Скарлетт, хватаясь за поручни в неожиданной панике.

Она взглянула в бескрайнюю гладь океана, искрящуюся солнечными бликами, и сердце ее забилось быстрее в предвкушении приключения.

— Ой, — вскрикнула Кэтлин. Затем послышался ее стон.

— Что случилось?

— О-о-о, я забыла о морской болезни, — выдохнула девушка.

Скарлетт сдержала смех. Она обняла девушку за талию и повела в каюту. В этот вечер стул Кэтлин за столом капитана был пуст. Скарлетт и Колум с аппетитом отдали должное обильной еде. Затем Скарлетт взяла чашку с мясным бульоном для своей несчастной кузины и с ложки покормила ее.

— Я поправлюсь через день или два, — слабым голосом пообещала Кэтлин. — Тебе больше не придется ухаживать за мной.

— Помолчи и выпей еще глоток, — сказала Скарлетт.

«Слава Богу, у меня все в порядке с желудком, — подумала она. — Даже от отравления в день Святого Патрика не осталось следа, иначе я не смогла бы получить такое удовольствие от обеда».

Когда на горизонте появились первые проблески рассвета, она внезапно проснулась и в страшной спешке неуклюже помчалась в маленькую уборную, примыкающую к ее каюте. Она упала на колени и извергла содержимое желудка в украшенный цветами фарфоровый сосуд на стуле из красного дерева. Это не могла быть морская болезнь. Нет, только не с ней, которая так любила морские путешествия. Даже в Чарльстоне, когда крошечный парусник боролся со штормовыми волнами, она не испытывала тошноты. «Брайан Бору» по сравнению с ним был устойчив, как скала. Она не находила объяснения случившемуся.

…Медленно-медленно Скарлетт подняла склоненную в изнеможении голову. Ее рот и глаза широко раскрылись от мелькнувшей догадки. Волнение, горячее и бодрящее, стремительно охватило ее, и она засмеялась глубоким гортанным смехом.

«Я беременна. Я беременна! Я помню, именно так это протекает».

Скарлетт откинулась к стенке, широко раскинув руки, и с наслаждением потянулась. «О, я чувствую себя замечательно. Не имеет значения, насколько гадко у меня в желудке. Я чувствую себя чудесно. Теперь Ретт мой. Я не могу дождаться дня, когда сообщу ему новость».

Неожиданные слезы счастья полились по щекам, а руки охватили живот, как бы прикрывая и защищая новую жизнь, зарождавшуюся в ней. О, как она хотела этого ребенка. Ребенка Ретта. Их ребенка. Он будет сильным — она знала это, она уже сейчас чувствовала его крошечную силу. Храброе, бесстрашное маленькое существо, подобное Бонни.

На Скарлетт нахлынули воспоминания. Маленькая головка Бонни на ее ладони, чуть больше головы котенка. Она вполне умещается в руке. Громадные руки Ретта, ласкающие их куколку… О, какой любил ее! Его широкая спина склонялась над колыбелькой, его низкий голос издавал глупые звуки, понятные только младенцу. Во всем мире не было человека, столь обожающего ребенка. Он будет так счастлив, когда она скажет ему. Она представляла его вспыхивающие радостью черные глаза и белозубую улыбку, освещающую лицо пирата.

Скарлетт улыбалась, думая об этом. «Я тоже очень счастлива», — подумала она. «Именно так и должно быть, когда ты имеешь ребенка», — всегда говорила Мелли.

— О Боже, — громко прошептала она. — Мелли умерла, пытаясь родить. А у меня, по словам доктора Мида, внутри все нарушено после последней неудачной попытки. Вот почему я не знала о беременности, я даже не заметила нарушения месячных, потому что они уже давно были нерегулярными. А вдруг этот ребенок убьет меня? О Боже, пожалуйста, не дай мне умереть именно тогда, когда я наконец получаю то, что мне нужно для счастья. — Она начала креститься со смешанным чувством мольбы, умиротворения и суеверия. Затем сердито тряхнула головой. Что она делает? Глупая. Она крепкая и здоровая. Совсем не как Мелли. Да, Мамушка всегда говорила, что Скарлетт неприлично тихо родила ребенка, издав шума не больше, чем уличная кошка. Она собиралась прекрасно справиться с этим. У нее будет замечательный ребенок. И вся ее жизнь будет замечательной. Они будут самой счастливой и любящей семьей в мире.

Слава Богу, она даже не вспомнила о мисс Элеоноре. Болтовня о любви к детям! Здесь вся ее спесь вылезает наружу. «Представляю, как она сейчас рассказывает об этом всем, даже старому мусорщику. Мой ребенок заставит говорить о себе в Чарльстоне прежде, чем появится на свет.

Чарльстон… Вот куда я должна поехать. Не в Ирландию. Я хочу видеть Ретта, говорить с ним.

Может быть, «Брайан Бору» зайдет туда. Колум — друг капитана; Колум мог бы убедить его сделать это». Глаза Скарлетт заблестели от радости. Она встала, умылась, затем прополоскала рот от оставшегося дурного, кислого вкуса. Уговорить Колума не представляло труда. Скарлетт направилась в спальню и, удобно устроившись между подушками на кровати, приступила к обдумыванию плана.

Когда Кэтлин проснулась, Скарлетт еще спала с блаженной улыбкой на Ж. губах. Она пришла к выводу, что нет нужды торопиться. Не нужно разговаривать с капитаном. У нее было еще время повидаться с бабушкой и ирландской родней. Она могла получить удовольствие, пересекая океан. Ретт заставил ее ждать в Саванне. Теперь была его очередь подождать. Пройдет еще много месяцев до рождения ребенка. Она была обязана развлечься, прежде чем вернется в Чарльстон. Несомненно, леди в деликатном положении не следовало бы высовывать нос на улицу.

Нет, сначала она повидает Ирландию. Вряд ли ей еще представится такой случай. Кроме того, она действительно наслаждалась путешествием на «Брайан Бору». Ее утреннее недомогание при других беременностях никогда не продолжались более недели. Подобно Кэтлин, она через день или два будет совершенно здорова.

Путешествие по Атлантическому океану на «Брайан Бору» напоминало длинный субботний вечер в доме О'Хара в Саванне. Сначала Скарлетт нравилось это.

Вскоре судно заполнилось пассажирами, севшими в Бостоне и Нью-Йорке. Скарлетт подумала, что они совсем не похожи на янки. Они были ирландцами и гордились этим. Их отличала кипучая энергия, столь привлекательная в О'Харах; они пользовались всеми услугами, которые экипаж мог предложить им. Весь день был насыщен развлечениями: состязаниями по преодолению препятствий на палубе, соревнованиями по метанию колец в цель, участием в таких азартных играх, как пари на количество миль, которые пройдет судно на следующий день. А вечером пели в компании профессиональных музыкантов и весело танцевали ирландские рилы и венецланские вальсы.

Веселье продолжалось даже тогда, когда танцы кончились. В дамском карточном салоне разыгрывалась партия в вист, и Скарлетт всегда была желанным партнером.

Все, кроме чарльстонского скверного кофе, было хорошо: и ставки выше когда-либо ей известных, и каждая новая карта щекотала нервы. То было время ее побед. Пассажиры «Брайан Бору» жили, доказывая, что Америка — страна больших возможностей, и они не возражали против того, чтобы потратить свое богатство.

Колум тоже не упускал случая поживиться из их карманов. Пока женщины играли в карты, мужчины удалялись в бар, где проводили время за виски и сигарами. Там на глаза Колума, обычно проницательные и сухие, набегали слезы жалости и гордости. Он разглагольствовал об Ирландии, находящейся под тяжким гнетом Англии, высоко оценивал роль пожертвований в Деле освобождения страны и принимал щедрые дары для Фенианского братства.